Пять важных вопросов о ЕГЭ министру образования, на которые нет ответов

Вот вопросы министру образования, касающиеся ЕГЭ, от мамы двоих первокурсников и налогоплательщика Марии Кучеровой. По словам женщины, эти вопросы напрямую касаются наших детей и их неравнодушные родители должны задавать чиновникам.

18.05.2017 16:40 Вера ПЕЧОРИНА

Печать
Комментировать
0
Прочитано
470

1. Зачем выпускники заполняют бланки тестовых заданий Части I вручную? 

Для тех, кто не в курсе, поясняю. Каждый выпускник на государственном экзамене выполняет в обязательном порядке тестовую часть задания. После экзамена бланк, заполненный от руки, сканируют и «пропускают» через компьютер. Тот считывает информацию, распознаёт её и оценивает работу. В итоге ребёнок получает баллы за эту часть работы, которые вообще никак нельзя оспорить на апелляции. Конфликтная комиссия будет вести с вами дискуссию только по Части II (это творческие задания или задания с развёрнутым ответом, которые может проверить только живой человек).

Почему нельзя посадить учеников перед компьютером и дать им возможность проходить первую часть экзамена онлайн?

Зачем это посредничество? Каждый младенец сейчас «на ты» с компьютером.

Мне могут возразить: а вдруг что-то пойдёт не так во время тестирования. Технический сбой, например. А где гарантия, что этот сбой не произошёл во время проверки ЕГЭ?  Мы пришли дружно на апелляцию и ответа именно на этот вопрос не получили никакого! Со второй частью работы все более или менее понятно, а вот тестовые задания и правильные ответы на него хотелось бы увидеть в первую очередь. Нас такого права лишили, как лишают тысячи таких же выпускников. 

2. Почему пункты проведения ЕГЭ располагаются в школах и проводятся учителями?

 Давайте разделим этом вопрос на несколько:

Государственная итоговая аттестация может проводиться не в школах, а на базах других учреждений?

Организаторами и наблюдателями на государственной итоговой аттестации могут быть не учителя, а независимые люди?

Результаты итоговой аттестации влияют на оценки в аттестате напрямую?

Разве ЕГЭ не проверяет в первую очередь готовность выпускника к получению высшего образования?

Не знаю, как вы, а я на эти четыре вопроса отвечаю: Да! Да! Нет! Да!

Что у нас сегодня? «Ребёнку по имени ЕГЭ» по паспорту (извините, по свидетельству о рождении) в этом году исполнилось 10 лет. Фактически ему уже 19, если прибавить экспериментальные годы. Всё это время в ЕГЭ постоянно что-то меняют, и всё время все поголовно им недовольны (дети, учителя, родители и даже сами чиновники).

К школе ЕГЭ имеет только косвенное отношение. Проводить его теоретически можно совсем в другом формате, не привлекая школьное сообщество, тем более что есть постоянные проблемы с выплатами учителям вознаграждений за участие в ЕГЭ. Баллы ЕГЭ не влияют на оценки в аттестате. К рейтингу школ они отношения (по идее) не имеют, по крайней мере, чиновники, включая и министра, об этом постоянно говорят.

Школа не обязана готовить учеников к поступлению в вузы — вот что должно прозвучать публично и внятно!

Назрела необходимость передать ЕГЭ из рук в руки. Школа вздохнёт с облегчением и, наконец, займётся прямыми своими обязанностями. Вопрос: кому передавать? Для меня ответ очевиден — вузам.

Если это случится, конечно, начнется новая эпоха в истории ЕГЭ. Непростая, очень болезненная по многим статьям для вузов, но ведь именно они должны быть заинтересованы в высоком уровне содержательной и технической объективности этого экзамена. 

3. Кто разрабатывает КИМы ЕГЭ? 

Есть такая профессия «тестолог». Она очень редкая и престижная. Это специалист в области тестирования: он составляет тесты, как вы понимаете. Я проверила - в нашей стране ни один вуз не готовит подобных специалистов.

И отсюда ещё несколько вопросов:

1.Связаны ли постоянные изменения в КИМах ЕГЭ с профессиональной квалификацией разработчиков?

2. Можно ли надеяться на смену команды разработчиков КИМов по гуманитарным предметам (в первую очередь, конечно, по литературе)?

3. Имеют ли они право на лоббирование собственных интересов как официальных разработчиков КИМов ЕГЭ в издательском бизнесе? Ведь их имена указаны на пособиях по подготовке к ЕГЭ. Именно логотип ФИПИ — своеобразный знак качества подобных брошюр, который даёт преимущество при продаже.

4. Есть ли связь между бесконечными изменениями в КИМах и лоббированием своих интересов ФИПИ в издательском бизнесе? Ведь родители и выпускники вынуждены каждый год покупать пособия по подготовке только текущего года, так как предыдущие варианты уже неактуальны.

5. Если за десять лет до сих пор не прекратились изменения в КИМах (например, недавно убрали «угадайку» — тестовые задания с четырьмя вариантами ответов на выбор), то можно ли считать, что экспериментальный период для ЕГЭ так и не закончился? Если нет, то не противоречит ли это Конституции РФ?

Напомню, что согласно Части 2 статьи 21 Конституции РФ: «Никто не может быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам». Медицинские опыты без добровольного согласия человека, например, относятся к таким категориям, как пытка, насилие, жестокое и унижающее человеческое достоинство обращение. А опыты в образовании? Сколько можно «упражняться» на наших детях? 

4. А вы понимаете, что репетиторы и их работа — это неотъемлемая часть растущих рейтингов качества образования в стране?

Отношение к репетиторству у чиновников исключительно негативное. Но 27% российских школьников занимаются с репетиторами. Надо что-то с этим делать. Серый бизнес, довольно масштабный, кстати, вырос на благодатной почве, не в чистом поле. Здесь работает старый знакомый - закон рынка: спрос рождает предложение. И спрос на индивидуальное обучение вне стен школы по-прежнему велик. Как разорвать этот круг с наименьшими потерями? 

5. К чему стремится российское образование? 

14 апреля 2017 года в Москве на XVIII Апрельской конференции ВШЭ выступил Андреас Шляйхер, руководитель Директората по образованию и компетенциям Организации экономического сотрудничества и развития. Именно этот человек в 1999 году придумал такое исследование, как PISA, одно из самых масштабных и авторитетных международных сравнительных исследований качества образования.

Мнение этого господина очень важно, поскольку даже Рособрнадзор следит за тем, какое место мы занимаем в мировых рейтингах. На конференции он сформулировал то, как он видит образование будущего. Особого внимания заслуживает, на мой взгляд, пункт третий.

«Содержание школьного образования — это маленькая „коробочка“, в которую мы хотим впихнуть как можно больше информации. Поэтому глубина образования в большинстве стран уменьшается, а широта растет. В результате школьники хорошо воспроизводят данные, но не умеют мыслить как учёные, анализировать процессы и факты, проводить эксперименты. Исключение составляют страны лидеры исследования PISA — Сингапур, Япония, Китай, Финляндия».

Ещё раз повторю последний вопрос: к чему стремится российское образование — к «маленькой коробочке» или к светлому будущему?


Комментировать
0


Наверх