Боец из Башкирии «Асад» рассказал, как работает эксклюзивная телестудия на СВО

– Как вообще родилась идея этой студии в зоне СВО?

– Это была идея Рафика. Он поделился планами, предложил попробовать. Сначала построили одну студию, потом решили, что нужно поближе к ребятам – та на отшибе была. Командир поставил нам задачу – сделать ее максимально функциональной и универсальной – чтобы снимать видео, проводить телемосты.

– А как удалось воплотить это в полевых условиях? Строили сами?

– Ребята помогли нам ее выкопать, вдвоем мы бы это делали полгода – студия находится на приличной глубине. Рафик очень много закупил аппаратуры, он ведь выиграл телевизионную премию, эти деньги и заложил туда, на что-то вместе скинулись. Сегодня у нас в студии профессиональные микрофоны, свет, звук.

– Пожалуй, на СВО это эксклюзивный проект.

– Там, где летают над головой, подкасты для СМИ и интернет-ресурсов еще никто не начал снимать. Максимум – приезжают военкоры, и то в последнее время – не едут – опасно. Сегодня мы с Рафиком – рупор, благодаря которому можно что-то показывать отсюда на телевидении. Кстати, пресс-служба Минобороны нам дала добро на эту работу.

–  Кто стал первым гостем и как изменилась концепция студии со времени ее открытия?

– Первый гость, который «перерезал красную ленточку», – вице-премьер правительства Башкирии Урал Кильсенбаев. Он стоял как у истоков образования мотострелкового полка «Башкортостан», так и у истоков нашей студии.

Первоначально задумывали, что будем записывать бойцов. Интервью для телесюжетов ограничены коротким хронометражом, особенно новостные. А здесь мы записываем полноценные подкасты на 15-20 минут в режиме живого разговора. Это намного интереснее, получается больше раскрыть, послушать бойца. Потом решили, что будем писать не только военнослужащих – им часто бывает некогда. Интересно общаться и с волонтерами, медиками, представителями власти, районов, СМИ.

– На что снимаете?

– Снимаем одновременно четыре плана – на четыре телефона, потом Рафик монтирует. Самая большая сложность – синхронизировать четыре видеодорожки, плюс отдельно идет аудиодорожка от микрофонов. «Журналист» иногда сидит с этим часами – большой труд.

– Как в блиндаже добиваетесь тишины?

– Шероховатостей хватает, мы не планировали, но у нас в каждом подкасте блиндажный вайб. Современные микрофоны все звуки захватывают. В теле- и радиостудиях всегда тишина во время эфира. У нас так не получается – кто-то постучится, кто-то за стенкой матернётся – нормальная жизнь военная.

– Как с «Журналистом» распределяете роли?

–  Он телевизионщик, я – радийщик. Подкаст – наша середина. Для меня это очень хорошая школа, мы друг у друга учимся. Если в телеэфире согласовывается каждое слово, то подкаст невозможно напечатать заранее, это живой разговор. Я учусь правильно ставить планы, вести съемку. Рафик – работать экспромтом. Мы заранее не структурируем интервью, даже тезисно не планируем. На словах обговорим, что обсудим это и это – и все. Исходя из нити разговора каждый за свой кончик цепляет. Стараемся друг не перебивать. Взаимоуважение в эфире – самое важное.

– Скучаете по гражданской профессии?

– Конечно. Но теперь у нас есть своя отрада. Сегодня мы можем показывать наших ребят, хотя многие из них говорят: зачем, это нам не надо. Объясняем: это надо вашим родственникам. Вы разговариваете с ними по телефону, переписываетесь, но они вас не видят. А тут могут и пересматривать запись, и другим отправлять. Наши видео забирает Национальный архив республики. Чтоб не было повторения старой истории, когда мы по крупицам ищем информацию о наших дедах – бойцах Великой Отечественной.

Вообще, эта студия помогает нам не терять форму, потому что существует военная профдеформация, когда ты отвыкаешь от чего-то с гражданки, будь ты хоть трижды профессионал. Самое главное – от времени отстанешь. Все диктуют тренды. То же самое касается и СМИ: сегодня ты что-то упустил, а завтра уже ничего не понимаешь.

– Сейчас много говорят об искусственном интеллекте. Используете?

– Были у нас моменты, когда думали записать с его помощью заставки, клипы монтировать. Но быстро от этой идеи отказались. Каким бы хорошим ни был ИИ, мое личное мнение, что он все равно в определенной степени убивает фантазию журналистов, творческую составляющую работы. Поэтому делаем все сами. А красивую заставку нам сделали ребята с БСТ. Спасибо им!

– Как подбираете героев, ведь на передовой каждый занят?

– Героев подобрать не сложно, с нами работают замполиты, которые все про своих бойцов знают. Кто-то совершил подвиг, вытащил товарища и т.д. Но цель – показать максимальное количество людей, невзирая на то, были ли подвиги или нет. Каждый здесь выполняет одну общую работу.

– Когда успеваете писать подкасты?

– Студия и журналистика – то, чем мы занимаемся в свободное время, основная задача – это, конечно, специальная военная операция. Вот приходят ребята с боевых задач, они ведь не сидят, сложа руки. Кто-то техникой занимается, кто любит руками поработать. А мы с Рафиком после задачи идем в студию. Помимо того, много сюжетов снимаем и отправляем домой: Он – на БСТ, а я – на «Россия 24».

– Вы недавно вступили в Союз журналистов России. Поздравляем!

– Да, на днях на медиайыйыне вручили удостоверение. В отпуске встречаюсь с коллегами, хожу на эфиры. Общаюсь с волонтерами.

Кстати, о волонтерах. У нас в республике есть большие волонтерские организации. А есть бабушки, которые с пенсии последние 500 рублей положили. Их мало кто видит. Хочется, чтобы их тоже замечали и отмечали. Мы недавно на одном из подкастов обсуждали: когда закончится СВО, чем будет заниматься весь мобилизованный ресурс волонтеров? Пока это открытый вопрос.

– Чем военная журналистика отличается от гражданской?

– Для нас с Рафиком этот опыт новый. Военная журналистика – совсем другое. Ты снимаешь под определенным адреналином, людям, о которых ты рассказываешь, сложно, у них колоссальная работа – сложная как психологически, так и физически. Хочется, конечно, снять, как пушка выстрелила, чтобы это в кадре красиво выглядело, но главное, как отметил глава республики – нужно снимать именно ребят. Самое главное не остросюжетные картины, а наши пацаны: что они чувствуют, как живут, чем питаются.

– Какой настрой у бойцов сейчас?

– Настрой с самого начала запредельный. Но люди – не гаечки и не винтики, невозможно нажать кнопку, и все заработает. У всех есть и домашние вопросы, и стрессовые ситуации, по-разному бывает. Тут все зависит от отцов-командиров. Главное, что у нас в полку, когда возникают такие вопросы, есть куда обратиться. Тот же советник главы Алик Камалетдинов, который с 2023 года живет с нами в блиндажах. Он еще никому не отказал в помощи. Ну и то, что республика тебя помнит, помогает – поддерживает наш боевой дух.

Фото из личного архива Руслана Асадуллина.

Беседовала Алсу Муллахметова.