«Я хочу, чтобы это прекратилось»: крик поколения в кабинете психиатра

 — Гузель Робертовна, какие острые проблемы сейчас чаще всего приводят подростков и молодежь на первичный прием в кабинет психиатра? И чем это отличается от того, что было, например, десять лет назад?

 — Я бы описала это так: раньше на первичный прием чаще приходили с «классическими» подростковыми проблемами — конфликты с родителями, первые серьезные ссоры со сверстниками, первые влюбленности, иногда — ранние зависимости: алкоголь, сигареты. Сейчас же картина заметно сместилась. На первый план вышли проблемы, которые прямо связаны с тем, в какой среде растут дети. Так с чем же сейчас обращаются к нам в первую очередь? 

• Тревога и депрессия. Подростки жалуются на постоянное напряжение, панические атаки, чувство безнадежности, «ненужности», потерю интереса к тому, что раньше радовало. 
• Самоповреждения. Встречаются случаи, когда ребята наносят себе порезы или другие повреждения, чтобы справиться с невыносимой внутренней болью. Ко мне иногда приходят подростки с многочисленными самопорезами, я поэтому на приеме в первую очередь прошу их показать руки. 
• Суицидальные мысли. Это самый тревожный сигнал: когда подросток говорит о нежелании жить, планирует такие шаги — это прямой повод для срочного вмешательства. 
• Проблемы из-за цифровой среды. Информационный перегруз, кибербуллинг (вы удивитесь, но это происходит даже с использованием в том числе сгенерированного ИИ контента), страх упустить что-то важное, неконтролируемое время в соцсетях или играх, которое рушит сон и учебу. 
• Трудности с самоидентификацией. В мире, где много разных образов и трендов, подросткам сложнее понять себя, свои ценности, что порождает внутренний конфликт. 
• Психосоматика. Тело «берет на себя» стресс: появляются необъяснимые боли (в животе, голове), нарушения сна, быстрая утомляемость. Очень часто сейчас происходить панические атаки (их число даже по сравнению в началом 20-х годов выросло в разы).

— То есть за последнюю четверть века ситуация с подростковыми проблемами так кардинально изменилась?

— Да,  технический прогресс повлиял и на психологию. Во-первых, появились новые триггеры. Тогда цифровая среда не была такой всеобъемлющей. Сейчас онлайн-пространство — это и общение, и источник информации, и площадка для сравнения себя с другими, и место, где легко столкнуться с травлей или опасным контентом. Во-вторых, изменилась сама нагрузка. Учебные программы стали сложнее, эти ЕГЭ, ОГЭ, добавились олимпиады, конкурсы, давление при поступлении — все это создает хронический стресс. В-третьих, снизилась стигма. Раньше многие проблемы замалчивались или списывались на «характер» и «переходный возраст». Молодежь раньше молчала. Сейчас молодежь гораздо чаще готова говорить о том, что ее беспокоит, и обращаться за помощью — это не слабость, а забота о себе. 

При этом важно не делать вывод, что раньше проблем не было — просто фокус сместился, а часть из них обострилась из-за новых условий жизни. Поэтому, уважаемые родители, если вы замечаете у подростка стойкие изменения в настроении, поведении или самочувствии, которые мешают жить, — не ждите, обсудите это со специалистом, приведите подростка к специалисту. Имейте ввиду, что согласно Федеральному закону к психиатру и психотерапевту подросток до 18 лет может прийти только в сопровождении родителя или законного представителя. Специалист  поможет разобраться, дать понять, это временный кризис или нужно более серьезное вмешательство, и подберет поддержку. 

 — Гузель Робертовна, по последним данным в психиатрии наблюдается тревожный рост депрессивных расстройств. Нельзя заниматься самолечением, но какие «неочевидные» симптомы (кроме классической грусти) должны насторожить родителей?

— Понимаю тревогу родителей — иногда за «обычными» переменами в поведении действительно прячется депрессия. Я подобрала несколько «сигналов», на которые стоит обратить внимание. 

• Раздражительность и вспышки гнева. Вместо слез ребенок становится «колючим»: бурчит, резко реагирует на мелочи, конфликтует с близкими или одноклассниками. 
• «Мне просто скучно». Ребенок физически не может втянуться в то, что раньше радовало: хобби, игры, общение. Он может часами листать ленту в телефоне без эмоций — не для удовольствия, а будто чтобы «убежать» от внутреннего дискомфорта. 
• Постоянная усталость. Даже после полноценного сна или отдыха ребенок чувствует себя разбитым, не хочет вставать по утрам, избегает активности. 
• Проблемы с концентрацией. Ему стало сложнее сосредоточиться, он чаще забывает вещи, медленнее мыслит, легко отвлекается. Иногда это выливается в резкое падение успеваемости. 
• Соматические жалобы без причины. Депрессия часто «маскируется» под телесные симптомы: частые головные боли, боли в животе, тошнота, головокружения, расстройства пищеварения — при этом врачи не находят органических причин. 
• Пренебрежение гигиеной. Ребенок перестает следить за собой, выглядит неряшливым — это тоже может быть признаком. 
• Социальная изоляция. Он отдаляется от друзей, семьи, отказывается от встреч, замыкается в себе. 
• Чувство вины или пессимизм. Ребенок начинает себя корить, видит будущее в мрачных тонах, говорит о бессмысленности чего-либо. Ко мне часто приходят подростки с тетрадками своих стихов, или рисунков, как правило, они мрачные, тяжелые, угнетающие. 
• Рискованное или самоповреждающее поведение. Употребление веществ, порезы, ожоги — это красные флаги, требующие немедленного внимания. 

Важное уточнение: во всех этих случаях — главное — не осуждать ребенка за такие перемены, а проявить заботу. Открытый разговор и поддержка помогут ему не чувствовать себя одиноким в этом состоянии. И, конечно же, привести к специалисту — психиатру, психологу, психотерапевту. 

— Насколько опасен сегодня селфхарм и суицидальные мысли среди 15–17-летних, и что вы делаете в критической ситуации, когда ребенок отказывается от помощи?

 — Понимаю, как это пугает. Отвечу коротко и по делу.

Насколько опасно? И селфхарм, и суицидальные мысли в этом возрасте — серьезный сигнал. Часто подросток наносит себе повреждения не чтобы умереть, а чтобы «переключить» невыносимую душевную боль. Но это тревожный знак: если не помочь, риск суицидальных действий растет. Поэтому игнорировать нельзя — нужна поддержка. 

— Что делать, если ребенок отказывается от помощи?

— Не давите резко — это закроет диалог. Скажите спокойно: «Я вижу, тебе очень тяжело. Я рядом и хочу помочь. Давай попробуем обратиться к специалисту, который умеет с этим работать?». Объясните, что психолог или психиатр — это как врач для души: он сохранит тайну и поможет найти другие способы справляться. Существует возможность обратиться и анонимно. 

А если ситуация острая — не ждите. Вызывайте скорую (103 или 112), если есть конкретный план суицида, подросток уже нанес тяжелую травму, находится в измененном состоянии или не контролирует себя. В менее острой, но тревожной ситуации можно сразу позвонить на телефон доверия для детей и подростков: 8-800-2000-122 (бесплатно, анонимно, круглосуточно) — там подскажут, как действовать дальше. Это федеральный телефон. Есть и республиканский телефон доверия 8 (347) 295-02-36. Звонки принимаются 24/7, анонимно, бесплатно (оплата по тарифам оператора за междугородний звонок). Кроме того, в Башкортостане действует единый бесплатный номер для экстренной психологической помощи: 8-800-7000-183.

Главное — не оставляйте ребенка одного с этой болью. Ваша поддержка и своевременный шаг к специалисту — самый верный путь!

 — Правда ли, что многие «диагнозы» из соцсетей (например, расстройство пищевого поведения (РПП) или биполярка) не имеют клинических оснований, и как вы отделяете реальную патологию от самовнушения?

 — Я бы ответила так: частично правда. В многочисленных соцсетях действительно часто «ставят диагнозы» на основе пары просмотренных роликов — и это не имеет клинических оснований. Но это не значит, что сами расстройства выдуманы: у реальных БАР или РПП есть четкие медицинские критерии. 

Как же отделить одно от другого? Я бы выделила несколько маркеров:

• Длительность и масштаб. Если перепады настроения или нарушения пищевого поведения длятся месяцами и рушат жизнь (работу, отношения, учебу) — это повод насторожиться и пойти к специалисту. А если это эпизодическая реакция на стресс — скорее всего, дело не в диагнозе. 
• Комплекс симптомов. Реальное расстройство обычно проявляется не одним «модным» симптомом, а целым набором: например, при РПП это не только ограничения в еде, но и навязчивые мысли о теле, страх набора веса,  желание вызывать рвоту после каждого приема пищи, искаженное восприятие своего тела. 
• Дифференциация. Врач не просто ставит ярлык, а исключает другие причины. Например, хроническая усталость может быть и признаком депрессии, и проблемой с щитовидной железой или анемией. 
• Роль самовнушения. Иногда человек действительно начинает «подгонять» свое поведение под прочитанное в интернете: находит в себе черты, которые раньше не замечал, и закрепляет эту модель. 

Поэтому главный совет: не пытайтесь диагностировать себя по постам. Если что-то беспокоит — запишитесь к психиатру, психотерапевту или клиническому психологу. Специалист проведет беседу, при необходимости использует специальные  опросники и сможет отличить реальную патологию от временного состояния или самовнушения. 

 — И последний вопрос. Что самое сложное в вашей практике — нехватка кадров, устаревшие протоколы или сопротивление семьи лечению?

— Ой, опасные вопросы, если нас читает Минздрав!  Но если посерьезнее, самое сложное — это когда семья твердо уверена, что «пройдёт само», а подросток в это время пытается объяснить Вселенной, почему Wi‑Fi такой медленный… 

В реальности же все три пункта — и кадры, и протоколы, и сопротивление — могут здорово усложнять жизнь специалистам. Но главное — не сдаваться и потихоньку, шаг за шагом, искать общий язык. И тогда все получится! Главное – не бояться специалистов, найти «своего» врача и вовремя обратиться! Желаю всем крепкого психического здоровья и хорошего лета!

Беседовала Эмилия Завричко.
Фото: Елизавета Габитова, модель Эвелина Завричко.