Мустай Карим: мозаика портрета. Режиссер Рустэм Галеев

Рустэм Галеев,
режиссёр-постановщик Башкирского государственного театра оперы и балета, заслуженный деятель искусств РБ,
автор либретто и режиссер-постановщик оперы Салавата Низаметдинова "В ночь лунного затмения":

Я считаю мои встречи с Мустафой Сафичем подарком судьбы. До сих пор храню его письмо, где он поддерживает мои ранние стихи и советует продолжать заниматься поэзией.

Но лучше всего я узнал Мустафу Сафича, когда работал над спектаклем по его трагедии "В ночь лунного затмения". Причем тогда уже по этому произведению был снят художественный фильм, ставились драматические спектакли по всему миру, был написан балет... А мы вот решили поставить с Салаватом Низаметдиновым оперу и пришли к Мустафе Сафичу домой обсудить планируемую постановку.

Я, например, должен был писать либретто, но рука не поднималась адаптировать пьесу к опере и перерабатывать ее без согласия автора.

Мустай Карим принял нас очень по-доброму, сразу же сказал: "Вы намного больше меня понимаете в музыке, в оперном театре и я вам доверяю. Верю, что вы не испортите главную идею пьесы!". И дал нам полный карт-бланш на постановку.

Естественно, Мустай Карим был потом на премьере и весьма доброжелательно отозвался об опере. У этого спектакля, кстати, была счастливая судьба. Он хорошо был принят публикой, выдвинут на Государственную премию имени Салавата Юлаева, мы возили его в Москву, где его позитивно оценили московские критики.

Несколько лет назад была вторая редакция этой оперы, и я очень надеюсь, что к столетию Мустафы Сафича мы обязательно ее покажем.

Лично для меня Мустай Карим - это доброта и мудрость. Во время постановки оперы мы с ним много общались, и нам было интересно, что он сейчас пишет. А он тогда вел огромную общественную работу, часто заседал в различных президиумах, был признанным "живым классиком"...

И при всем этом он сомневался в процессах, происходящих тогда в России, переживал за страну и народ. А времена были непростые, переломные для всех нас - конец девяностых. И он на все наши вопросы отвечал: "Я пока молчу, не хочется писать злободневные вещи. Я пока не определил для себя знаки времени. Пытаюсь понять, что происходит, куда мы идем. Вот когда я пойму это окончательно для себя, разберусь в чем мы правы, а в чем - нет, тогда и буду как-то высказываться в творчестве". Извечные сомнения, на мой взгляд, это признак великого человека. И у Мустая Карима это было, и он не боялся своих сомнений.

Свое стихотворение "Мустаю Кариму" я имел наглость прочитать Мустафе Сафичу при многочисленных свидетелях на его юбилее, и он с юмором и благосклонно отреагировал на него. Надеюсь, оно ему понравилось.

Мустаю Кариму

Как вздумал я, что многое узнал,
Как показалось, что уже финал,
Рискнул спросить: «Куда бежать из стай?
Скажи, Мустай!»

«От стай не стоит отбиваться, - молвил он, -
Конечно, если стая не ворон…»

«Как тело залечить, когда упал?
Как душу сохранить, когда устал?»
«А ты не падай и не уставай», -
Сказал Мустай.

«А если стая метит не туда?
А если кровь её – одна вода? –
То и тогда шепнёшь: не замечай?
Скажи, Мустай!»

«От стай не стоит отбиваться, - молвил он, -
Конечно, если стая не ворон…»

Я в дверь открытую ногой и лбом стучал,
Про что-то главное глухому я кричал.
«А ты не очень лошадь погоняй», -
Сказал Мустай.

И всё же, всё же,
Всё же, всё же, всё же
Скажи, как жить? –
Ведь ты так много прожил!
И он сказал, светясь душой под кожей:
«Я не советчик.
Я тебя моложе…»