Внутренний туризм: очарование Санкт-Петербурга без суеты

Вы когда-нибудь пробовали Петербург на вкус? Нет, я не о знаменитых пышках или судаке по-польски. Я о воздухе. Он здесь густой, как старый ликер, — с нотками Невы, гранитной крошки и нервного счастья от того, что вы все-таки долетели. Ведь путь сюда иногда становится отдельным приключением. Наш самолет, например, завернули и посадили в Москве, во Внуково. Небо ранним утром над Петербургом было закрыто из-за угроз атак беспилотников. Нам выдали ваучеры на питание, мы позавтракали и через четыре часа продолжили полет.

Немного отдохнув в отеле после мытарств бессонной ночи и перелетов, вечером мы вышли прогуляться у Исаакиевского собора. Там еще работали «зазывалы» речных экскурсий и нам повезло купить билеты на последний катер с великолепным экскурсоводом. Кроме нас на борту было всего три человека — получилась практически индивидуальная интереснейшая экскурсия за смешные деньги.

Сначала катер робко выруливает на Мойку, и ты еще не понимаешь: вот это да или ничего особенного? А потом — Нева. И тут начинается что-то необъяснимое. Город вдруг поворачивается к тебе не фасадной стороной, а искрящейся рябью бликов на воде, в зеркале которой отражается его фантастическая архитектура.

Вид Эрмитажа с воды завораживает. Он другой, не такой помпезный, как с Дворцовой площади, а спокойный, зеленый, величественный. Тысячи окон. Вечером солнце, постепенно садящееся за горизонт, играет в них бликами, как в зеркалах.

Проходим под мостами. Это отдельный трепет. Сначала вы видите массивные быки-опоры, нависающие, как каменные боги. Потом — чугунное кружево перил. Мосты в Петербурге не преграды, они — ворота. Аничков мост с конями, которые никак не обуздают стихию. Львиный мостик с хищниками-привратниками. С воды они выглядят иначе — не как скульптуры, а как стражи, охраняющие уютные каналы. Знаковые достопримечательности плавно проплывают мимо: Петропавловская крепость со своим золотым шпилем-антенной, который сверкает даже в пасмурный день; Летний сад с чугунной оградой, похожей на кружево, — ее специально сделали такой нарядной, чтобы любоваться с реки. Смотришь по сторонам — и сердце замирает от простоты: здания, небо, вода. И больше ничего не нужно.

А когда катер сворачивает в Фонтанку и Мойку, мир сжимается до размеров уютной гостиной. Дома стоят почти вплотную к борту. Можно разглядеть каждую трещинку на штукатурке, каждую лепную розетку. Вот дворец Белосельских-Белозерских — розовый, нарядный, с атлантами, которые терпеливо держат балкон. С воды он кажется игрушечным, почти пряничным. А вот дворец Разумовского на Мойке — строгое классическое здание, похожее на важного чиновника в отставке, который вышел прогуляться по набережной и задумался о чем-то своем. Рядом — особняки поменьше, скромные, но очень симпатичные. У каждого свое лицо, своя история. Гид успевает не только рассказывать самые интересные из них, но и читать эмоциональные отрывки из стихотворений Пушкина, Бродского, других поэтов. И ты уже начинаешь воображать балы, кареты, шепот под арками, запах горячих калачей из булочной на углу. И это не пафос: воображение само автоматически включается, когда видишь всю эту роскошь с воды. 

На Крюковом канале, у набережной, 23, стоит неприметный двухэтажный домик. Ни колонн, ни позолоты — обычный, даже немного старомодный. На стене — барельеф с профилем сурового старика. Это домик Суворова. Того самого, великого. Он приезжал сюда в перерывах между походами, отсюда ушел в Италию, и здесь его жизнь закончилась в 1800 году. Представляете: простой каменный дом, никакого великолепия, а в нем жил человек, которого боялась вся Европа. С воды он выглядит как хороший, надежный старый знакомый — без вывесок, без хвастовства. Когда проплываешь мимо, на душе становится тепло. Такой скромный уголок памяти. Невольно замедляешь дыхание и думаешь: «Вот она, настоящая история — не в музеях, а прямо здесь, у реки».

Чуть дальше — атланты. Катер проходит по Зимней канавке — это очень узкий, почти домашний канал между Эрмитажем и Старым Эрмитажем. Стены здесь гранитные, мрачные, а над головой, на высоте вытянутой руки, два могучих каменных мужа держат балкон. Их давно уже никто не разглядывает снизу — только с реки. Они кажутся живыми, уставшими, но терпеливыми. Им уже почти двести лет, и они все еще на своем посту. Это трогает до мурашек.

А на Фонтанке, у 1-го Инженерного моста, ждет свое чудо — крошечный бронзовый Чижик-Пыжик, всего-то около 20 см. Говорят, в этих краях когда-то жили студенты Императорского училища правоведения (оно находилось в доме № 6 по набережной Фонтанки). Щеголяли они в мундирах зеленовато-желтого цвета, за что их прозвали «чижиками-пыжиками». Мальчишки были бедны, веселы и вечно голодны. И вот однажды, гласит молва, отправилась компания таких студентов на другой берег Фонтанки — в кабак, называвшийся «Золотое ядро». Выпили, закусили, а возвращаться обратно пришлось в темноте, по льду. И один из них, самый шустрый, шагнул на хрупкий мартовский лед — и бултых! Прямо в прорубь. Больше его не видели. С тех пор дух того студента — озорной, легкий  — превратился в маленького бронзового чижика. И если попасть монеткой на крошечный постамент — желание сбудется. Сделать это почти невозможно: статуя небольшая, сидит на свае прямо у воды. Но на берегу туристы ложатся на живот, свешиваются с моста, рискуя упасть в ледяную Фонтанку, визжат от восторга и кидают пятаки. И монетки лежат! Значит, чудеса случаются. К бронзовый крох сидит себе, нахохлившись, словно говорит: «Эх, люди, я тут сколько лет сижу, а вы все никак не научитесь радоваться мелочам!»

Ближе к концу маршрута катер снова выходит на широкую Неву, и перед вами вырастает серая громада крейсера «Аврора». С воды он выглядит особенно внушительно — огромный, стальной, но какой-то родной. Именно с него дали тот самый холостой выстрел в 1917 году. Сейчас он стоит на вечной стоянке — как старый моряк, вышедший на пенсию и рассказывающий внукам о молодости. На его трубах гнездятся чайки, краска местами облупилась, но он все равно красив. Гордый. Живой.

Выходишь с катера на твердую землю с теплым чувством чудесного послевкусия. В ушах все еще плещутся волны и кричат чайки. А на душе — тихая радость. Только что мы увидели Петербург не с суетой Невского, не с «открыточными» визитками, а изнутри — канальным, домашним, с патиной времени, чуть облупленным, но очень теплым. В памяти ярко запечатлелось все: дворцы, которые молчаливо смотрят на воду сотнями окон, и домик, где жил настоящий герой, и атланты, которые упрямо и устало держат небо, и крошечный чижик, исполняющий желания. После такого свидания с городом ты уже никогда не будешь к нему равнодушным.

Фото автора.
Продолжение следует.