Невероятный Крым: Керчь и Феодосия

Керчь

После того как мы проехали по Крымскому мосту, первым пунктом нашего маршрута стала Керчь — город, который будто соединяет эпохи. Здесь античность соседствует с военной историей, а с одной точки можно увидеть сразу два моря. Мы не гнались за количеством локаций, а старались прочувствовать каждую.

Собор Иоанна Предтечи больше, чем храм, это — живая история.  Считается, что это древнейший каменный храм России: его построили в VIII–X веках в византийском стиле. Особенно запоминаются стены, сложенные из чередующихся слоев  белого камня и красного кирпича — будто страницы летописи, застывшие в камне. Храм пережил разные эпохи: был и византийской церковью, и мечетью во времена Крымского ханства, а сегодня снова действует как православный собор. Стоя рядом, невольно ощущаешь, сколько судеб и событий хранят эти стены.

Гора Митридат — сердце Керчи и ее исторический символ. Высота всего 91 метр, но подняться сюда стоит ради видов и атмосферы. Гора названа в честь царя Митридата VI Евпатора, и на ее вершине сохранились руины древнего Пантикапея — города, основанного ещё в VI веке до нашей эры. Рядом возвышается Обелиск Славы, посвящённый героям Великой Отечественной войны. Отсюда открывается панорама на весь город, Керченский пролив, Черное и Азовское моря, а вдалеке виднеется Крымский мост. В этом месте прошлое и настоящее будто смыкаются в одну линию горизонта.

Но самое сильное впечатление оставила поездка в Аджимушкайские каменоломни. В удивительном музее под землей история становится осязаемой, почти физически ощутимой: холод камня, тяжелый, спертый воздух и тишина, в которой будто до сих пор слышны отголоски тех страшных дней. Мы заказали индивидуальную экскурсию, и нас повели не по обычной туристической тропе длиной в 500 метров, а по тем маршрутам, куда редко ступает нога туриста. Гид, человек, явно глубоко переживающий эту историю, показал места, где до сих пор ведутся раскопки, и рассказал не только официальную версию событий, но и те детали, о которых не пишут в учебниках. 

В каменоломнях во время войны укрывались более 15 тысяч человек, включая женщин и детей. Они провели под землей 170 дней и ночей без света, почти без еды и, порой, с одной ложкой воды на человека в день. Нацисты устраивали газовые атаки, длившиеся по 8 часов в сутки. Выжить удалось лишь 48 людям. Когда гид произносил эти цифры, они вдруг перестали быть сухой  статистикой — они обрели лица, голоса, дыхание.

Мы буквально  видели, как люди пытались спастись: узкие лазы, где приходилось ползти на четвереньках или даже на животе; места, куда подносили раненых к маленьким просветам, чтобы те могли увидеть хоть лучик солнца — это в каменоломнях называли «санаторием». В темноте использовали бутылки-«коктейли Молотова» как источники света: фитиль, масло, тусклое мерцание, которое едва разгоняло мрак, но давало хоть какую-то надежду. До войны в этих каменоломнях хранили продукты, в том числе шампанское в ящиках, переложенных водорослями. Когда началась осада, водоросли достали, чтобы на них спать: они хорошо сохраняют тепло. Мы подержали в руках кусочек такой водоросли — и это простое прикосновение вдруг сделало историю осязаемо близкой. Казалось, что через этот сухой, ломкий комок мы на секунду соприкоснулись с теми людьми, которые цеплялись за каждую возможность выжить.

На одной из стен сохранилась надпись «Ура, Крым наш» — современная, но сделанная ещё до 2014 года. А на другой стене — надпись от 22 июня 1942 года: «1 год войны». Всего несколько слов, выцарапанных на камне, но в них — вся тяжесть времени, ожидание, надежда и отчаяние.

Гид рассказал и о том, как добывали воду — люди терпеливо собирали капли конденсата со стен, буквально по крупицам. Еще одна удивительная деталь: одну из братских могил нашли благодаря рисунку в крестом XIX века — бойцов захоронили в намоленном месте. 

Когда мы, наконец, вышли на поверхность, к солнцу и голубому небу, то в  тот момент особенно остро пришло понимание: для тех, кто месяцами жил под землей, даже мимолетный взгляд на небо был бесценным даром. Мы стояли, молча вдыхая свежий воздух, любуясь полем с цветами и чувствовали, как внутри что-то меняется — становится тише, серьезнее, глубже.

Феодосия

Из Керчи мы отправились в Феодосию, заселились на виллу «Коронелло» — и сразу почувствовали, что попали не в обычный гостевой дом, а в место с собственной душой и  историей. Вилла стоит в тихом уголке, буквально в шаге от древней армянской церкви Архангелов Гавриила и Михаила, построенной в начале XV века. Ее старинные стены будто оберегают этот уголок города, создавая ощущение уединённости даже в центре жизни Феодосии.

История самой виллы уходит корнями в XVIII век и связана с родом Коронелли. Земли в этих местах были пожалованы Антонио Коронелли императрицей Екатериной II — так российская ветвь семьи обосновалась в Крыму. По архивным свидетельствам, сама императрица однажды приезжала в дом Коронелли: ее привлекал здешний священный источник, который издавна считали «местом силы». Сегодня виллой владеют прямые потомки рода Коронелли. Здесь нет показной роскоши, зато есть бережное отношение к прошлому: старинные элементы архитектуры гармонично вписали в обновленное пространство.

Феодосия — город с богатым наследием. Прогулявшись по набережной, мы оценили ее неспешный ритм: морской бриз, крики чаек и виды на бухту. Интересна и улица Старо‑Карантинная — здесь особенно чувствуется дух старого города, а названия и планировка напоминают о портовом прошлом Феодосии.

Обязательна к посещению Генуэзская крепость Кафа - ее мощные стены и башни переносят в эпоху средневековых купцов и рыцарей. Правда, стоит отметить, что крепость сохранилась не очень хорошо. Время и войны сделали своёе дело, и от былой мощи остались лишь отдельные фрагменты. Сегодня можно увидеть лишь часть оборонительных стен, кое‑где сохранившихся на внушительную высоту, да несколько башен, каждая из которых словно держится из последних сил, храня память о минувших веках. 

За свежими впечатлениями и местными продуктами мы заглянули на центральный рынок Феодосии. Цены и ассортимент приятно удивили: клубника — 160–170 рублей за килограмм; помидоры (на начало июня) — 250 рублей; абрикосы — 40 рублей. И мы впервые увидели такие гигантские плоды!

Но главной целью нашего приезда в Феодосию была картинная галерея Айвазовского. Ведь Феодосия — родина великого мариниста, и именно здесь хранится самое большое собрание его работ — 416 шедевров. Айвазовский творил с невероятной скоростью: в среднем он писал около 100 картин в год, а за всю жизнь создал более 6 000 полотен. Каждое его полотно впечатляет. Но главное — Айвазовский не просто изображал море, он воспевал силу русского флота и всегда оставлял на своих картинах свет — луч надежды, который пробивается сквозь бурю. Святая святых галереи — мастерская Айвазовского. Именно здесь рождались его шедевры. Стоя перед полотнами, невозможно не задуматься: как художнику удавалось с помощью красок добиться такого эффекта свечения, будто картины подсвечиваются изнутри?

В экспозиции есть и личные вещи, и история семьи Айвазовского. Ованес (Иван) происходил из небогатой армянской семьи Гайвазовских, и всего, чего он достиг, добился собственным трудом. Он писал до последнего вздоха: в музее представлена его последняя, так и не завершённая работа. А еще интересно, что Айвазовский был страстным путешественником — в его паспорте насчитывалось 135 виз! Одно из последних больших путешествий он совершил вместе с женой в США, где написал около 20 картин, включая «Ниагарский водопад».

Неподалеку от галереи находится могила Айвазовского — тихое, камерное место, куда хочется прийти не ради фото, а чтобы на минуту остановиться и побыть в тишине. Она расположена во дворе армянской церкви Сурб Саркис (Святого Саркиса) на Армянской улице — и это не случайный выбор: судьба художника была неразрывно связана с этим храмом. Здесь его крестили в 1817 году, здесь же он венчался со своей первой женой Юлией Гревс, а в 1900 году в этих стенах его отпевали. На плите — строгая надпись на русском: «Профессор Иван Константинович Айвазовский. 1817–1900». А чуть ниже — строка на древнеармянском, слова историка Мовсеса Хоренаци: «Рожденный смертным, оставил по себе бессмертную память».

Продолжение следует.  
Фото Алисы Воробьевой, ведущая цикла Эмилия Завричко.