Мишки с душой: как тедди покоряют сердца взрослых

В Ивент-холле Арт-Квадрата  заканчивается выставка «На макушке лета», где кроме авторских кукол, керамики и текстиля представлен и небольшой мир игрушек в стиле тедди, тренд на коллекционирование которых проник в Россию в начале 2000-х. Так что же это за звери такие — «тедди-медведи» и почему весь мир их так любит?

Взрослые люди, которые всерьёз коллекционируют плюшевых медведей, выглядят со стороны как минимум забавно. Особенно когда они готовы отдать за старого, потёртого мишку с кривой лапой сумму, сопоставимую с бюджетом небольшого семейного отпуска. Или когда обсуждают на форумах степень «винтажной усталости» меха так, будто речь идёт о редком антиквариате. И при этом ни капли инфантильности — скорее одержимость, которую называют ещё тедди-манией.

А начинается всё обычно с одного случайного экземпляра. С того, что не продаётся в детских магазинах. На выставке или фестивале авторских игрушек на полочке сидит кто-то чрезвычайно милый с грустными стеклянными глазами и большими лапами. Игрушка без батареек, без звуковых чипов, без интерактива — просто тишина и пристальный, цепляющий сердце взгляд. И вот, спустя месяц, у тебя их уже пять, а через год — небольшая коллекция. Родные пожимают плечами, а ты знаешь, чем отличается немецкий мохер 70-х от английского и зачем в лапы и животик зашивается стеклянный гранулят.

Например, в нашей семье тедди коллекционирует младшая дочь. Эвелина привозит с гастролей из разных городов и из путешествий милые артефакты-памятки и о чудесных местах, где побывала, и о творческих людях, живущих там.

Главное же, что отличает авторскую тедди-игрушку от фабричного ширпотреба, — её абсолютная неповторимость. Даже если мастер работает по одной и той же выкройке, повторить мишку один в один невозможно. Всё решают миллиметры: чуть иначе набита голова, по-другому поставлены глаза, иначе затянута мордочка — и характер меняется кардинально. Один медведь получается задумчивым меланхоликом, другой — озорным хулиганом, третий — старым ворчуном, который вот-вот сделает замечание. Каждый автор вкладывает в своё творение частицу собственного мироощущения, и коллекционеры ценят этот личный почерк выше технического совершенства. Именно поэтому тедди-мастера часто подписывают свои работы, снабжают их сертификатами и «паспортами» и даже ведут каталоги, как галереи современного искусства. Потому что мишка ручной работы — это единичный артефакт, у которого нет клона.

Техника тедди — это, во-первых, шитье вручную, во-вторых, ювелирная работа со шплинтами и дисками, которые позволяют мишке поворачивать голову и двигать конечностями. Но главное — не механика. Главное — выражение мордочки. Именно ради него мастера перекраивают выкройки десятками раз: чуть сместить глаз, изменить угол носа, добавить складку над бровью — и вот уже не просто мишка, а характер.

Отдельное искусство — это образ, который создаётся с помощью костюмов и аксессуаров. Тедди-мастер, задумывая очередную работу, придумывает биографию своего героя. И костюм становится её визуальным воплощением. Для одного мишеньки вяжут крошечный свитер с оленями, для другого — мастерят тельняшку и бескозырку, делая его бывалым моряком или храбрым летчиком. Третьего наряжают в старомодный жилет с часами на цепочке и превращают в английского лорда. Есть целое направление, где медведи получают винтажные платья, кружевные воротнички, старые броши и даже миниатюрные очки. Все эти детали не случайны — их ищут на блошиных рынках, заказывают у кукольных мастеров, специально состаривают, чтобы они гармонировали с «возрастом» игрушки. Образ должен быть цельным: если мишка задуман как путешественник начала XX века, пуговицы на его пальто должны быть именно такими, а ткань — иметь нужную фактуру. Все костюмы должны сниматься. Они шьются на руках и чрезвычайно аккуратно, с массой деталей. Коллекционеры нередко заказывают костюмы отдельно, меняя их по настроению или сезону, словно у живого существа. Это добавляет игре ещё один слой — бесконечное достраивание персонажа, который живёт своей, придуманной жизнью.

Но, пожалуй, самая интригующая часть тедди-ремесла — техника искусственного состаривания, которую мастера называют «тортюром» или «патинированием». Ведь для настоящего ценителя новый, свежесшитый мишка — как новодел на месте старинного особняка: без души. Поэтому готовую игрушку немножко мучают: её тонируют масляными красками, втирая пигмент в ворс, чтобы создать эффект выгоревшего на солнце меха. Лапы и морду затирают наждачной бумагой, имитируя потёртости от детских рук. Глазам придают мутноватый отлив, будто они десятилетиями смотрели на мир из-за стекла. В ход идут специальные пасты, которые делают ткань жёсткой, как старая, застиранная ткань, и даже добавляют запах — лёгкий, пыльный, библиотечный. Некоторые мастера используют метод «пилинга»: они выщипывают отдельные ворсинки, чтобы мех выглядел редеющим, как у старого льва. Всё это делается вручную, часами, с хирургической точностью, и в результате рождается не медведь, а персонаж с возрастом, шлейфом истории, биографией и тайнами. В этом состаривании есть что-то щемящее: мастер сознательно создаёт следы времени, которых у игрушки ещё не было, но которые зритель готов принять за чистую монету.

Ирония же в том, что сами игрушки в технике тедди (это могут быть не только мишки) никогда не предназначались для взрослых. Они два столетия назад были детскими игрушками. А теперь вокруг них выстроилась целая индустрия: мастер-классы, фестивали, аукционы, специальные журналы. Там свои звёзды, свои скандалы из-за авторских прав, свои очереди к известным мастерам. В этой субкультуре с одной стороны всё серьёзно — но в то же время все понимают, что это игра и особая свобода. И особый кайф медитации творчества, когда после наполненного проблемами дня можно уйти в мастерскую, взять иголку с длинной ниткой или три часа пинцетом набивать опилками, тщательно утрамбовывая их до состояния твердого дерева, милое плюшевое существо, которое никогда не скажет тебе спасибо, но будет смотреть так, будто всё понимает.

Лично я очень обрадовалась, когда в рамках выставок в Ивент-холле были объявлены мастер-классы Екатерины Экономовой по пошиву игрушек в технике тедди. Я еще подумала тогда: «А почему так долго идет мк — целых четыре вечера по три часа? За два занятия запросто раскроить и сшить всё можно!» Как же я ошибалась! Мы стали оставаться и на 4 часа, и получать домашние задания… И нам даже добавили один вечер на пошив одежды.

Я сшила розового слоника и на финальном этапе поняла, что это не просто девочка, а балерина. Лапки вставали в четвертую позицию. Правда, после состаривания и тонировки моя героиня стала немного похожа на приму предпенсионного возраста, но зато ей есть что вспомнить!

Потом по выкройкам Кати я сшила двух совершенно разных зайчиков, хотя кроились они по одной выкройке. Воспоминания о лете воплотила в морском образе мишки. В капитанской фуражке он похож на Остапа Бендера, а со шляпой — на Кису Воробьянинова: «Месье, же не манж па сис жур. Подайте что-нибудь бывшему депутату Государственной думы!»

А недавно я сшила «Мою прекрасную леди». Пока еще работаю над образом цветочницы-Галатеи из «Пигмалиона» Бернарда Шоу. Задумала сделать еще сзади тумбу с афишами разных спектаклей и мюзиклов про медведей. Еще два наполненных творчеством вечера!

В конечном счёте тедди-мания — это не про медведей. Это про возможность остановиться. Про честность ручного труда, который не обманывает. И про странную взрослую нежность, которой в обычной жизни почти не осталось места. А если кто-то из ваших знакомых вдруг начал шить мишек — не удивляйтесь. Скорее всего, он просто нашёл способ быть настоящим в мире, где настоящего становится всё меньше.

Фото автора.