В Германии с полным аншлагом прошла премьера оперы «Евгений Онегин»

В конце мая этого года наконец-то состоялся перезапуск оперного сезона в немецком городе Ганновер. Долгое время  из-за пандемии оперный театр  практически бездействовал. Концерты, лекции, посещения театрального музея - всё это было, но ждали Большую Премьеру. Или «перезапуска», как писала пресса. Для этого была выбрана опера Петра Ильича Чайковского «Евгений Онегин». Учитывая сложность взаимоотношений стран Евросоюза с Россией и сведения о запрете  исполнения произведений русских авторов в ряде европейских театров, мы до последнего дня опасались какого-либо форс-мажора и отмены спектакля. Однако в назначенное время СОБЫТИЕ состоялась! 

Пишу «событие» заглавными буквами потому, что произошло действительно Событие в культурной жизни театра, города, земли Нижняя Саксония. Торжественность момента можно было почувствовать сразу. Уже на подземной парковке звучал «Концерт №1» Чайковского. Это сразу настраивало на ожидание чего-то торжественно-вдохновенного. 

На театральном крыльце, под навесом, стояло фортепиано, и пианист исполнял  что-то из классики, точно не сумела понять – что именно (отсутствие музыкального образования и музыкального слуха сыграло здесь свою роль), но это было здорово и позволяло  почувствовать всю важность и значимость происходящего. Надо сказать, что Оперный театр в Ганновере один из семи самых крупных театров в Европе. Будучи разрушенным во время Второй мировой войны  в результате авианалётов союзной авиации, он был в 1950 году реставрирован в том же стиле классицизма. Зрительный зал претерпел ещё ряд модификаций, приобрёл потрясающую акустику и очень рациональное расположение удобных кресел. 

Так вот, и партер, и бельэтаж, и все три яруса были заполнены. Полный аншлаг! Рассаживались довольно шумно. Поздравляли друг друга с Премьерой. Звучала немецкая и русская речь, реже - английская. Я была захвачена ожиданием, предчувствием чего-то необыкновенного. И немного опасалась, что спектакль будет настолько осовременен, что от Пушкина и Чайковского ничего не останется. Прецедентов было достаточно и в России, и на европейских сценах.

Но оказалось, что я тревожилась напрасно. Нет, конечно, либретто претерпело некоторые изменения.  Действующие лица в костюмах провинции восьмидесятых годов 20 века. Ольга  раскатывает на скейте, Онегин и Ленский сначала дружно распивают коньяк и курят кальян, а потом, на балу у Лариных, устраивают некрасивую и неизысканную потасовку.  Да и сам бал в честь именин Татьяны был больше похож на деревенские посиделки с развлечением в виде бега в мешках. Но перед увертюрой прозвучали стихи Пушкина (отрывок из первых глав романа) на хорошем русском языке, прочитанные просто и трепетно.

Любимые арии все были сохранены, оркестр заслуживал всяческой похвалы.  Опера исполнялась на русском языке, бегущей строкой шли немецкие субтитры.  Так ли хорошо труппа театра выучила русский или были задействованы русскоязычные солисты, не знаю. Но все, кроме Евгения Онегина (баритон из Великобритании), исполняли свои партии практически без акцента. 

И ещё из новшеств, мне так показалось: почти всё время на сцене присутствовал хор, как бы сопровождая и комментируя действия главных героев. Праздник состоялся! Публика рукоплескала стоя, долго не расходились.

Пианиста на крыльце театра уже не было, но на улице и на подземной парковке звучала музыка Чайковского, оставляя какое-то особенное послевкусие. И понимание того, что русская классическая музыка – это вселенная. И ни при каком раскладе, ни при каких социальных  противоречиях «отменить»  её невозможно.