Шедевры на бумаге: путешествие в золотой век русской графики

Все экспонаты — из собрания БГХМ, но многие из работ выставляются крайне редко, а у некоторых шедевров это первая встреча со зрителями. Ведь, например, акварель — чрезвычайно чувствительный не только к дневному свету материал. На ее сохранность могут повлиять воздух, температура, влажность и много других факторов...

Почему это именно та экспозиция, которую обязательно нужно посетить? Здесь можно заглянуть в сокровенные уголки русской души, где карандашный штрих дышит, акварельная заливка трепещет, а пастельная дымка хранит шепот ушедших эпох. Данная выставка графики — это исповедь века, хрупкое и грандиозное путешествие по волнам вдохновения. Здесь, в 82 произведениях, бьется живой пульс русского искусства XIX – начала XX столетия — от романтического порыва до нервного ритма модерна. Это коллекция-легенда. Ее сердце — бесценный дар самого основателя музея, Михаила Нестерова, художника, чья душа будто растворилась в этих графических листах, соединив свое имя с именами титанов. Каждый лист здесь — не просто экспонат, а откровение, выстраданный диалог художника с временем, с бумагой, с вечностью.

Экспозиция начинается с тишины. С взглядов, застывших в акварельных полутонах. В XIX веке портрет стал больше, чем искусство, — это была летопись души, драгоценная частица домашнего мира. Миниатюрные красавицы в резных рамах на бюро, образы в медальонах и альбомах — эти портреты были живыми символами любви, памяти, родства. Перед нами возникает галерея образов, пленяющих хрупкой нежностью. Вот «Дама в боа» (портрет Бороздиной — приятельницы А. С. Пушкина) и «Портрет сестер Смирновых» работы неизвестных мастеров — призрачные, словно сотканные из утреннего света и легкой грусти. А вот суровее и глубже — «Портрет пожилой дамы» кисти казанского художника Льва Крюкова. В ее умудренном взгляде — целая прожитая жизнь. Рядом — мужские судьбы. Загадочный незнакомец в «Мужском портрете» и одухотворенный Константин Григорович, запечатленный художником-любителем Андреем Сапожниковым. В этом образе — отблеск славы его великого учителя, Карла Брюллова, чья гениальная тень ощущается в зале. Особое место занимает призрачно-талантливый Иван Брюллов, младший брат Карла, проживший лишь 20 лет. Его акварель «Чайльд Гарольд» — взрыв романтической фантазии, уход в миры байроновской тоски и театральной страсти. Это крик души, оборвавшийся на самом взлете.

После оглушительной победы 1812 года в искусство ворвался пафос героизма. «Мода на военных» отразилась в блеске акварельных мундиров. Михаил Теребенев, Иван Фридриц, Евграф Крендовский запечатлели не просто лица, а тип нового героя — уверенного, мужественного, несущего в себе отсвет великой эпохи.

Но истинным певцом романтического порыва стал Александр Орловский. Его крупноформатная акварель «Всадник-башкир» — гимн отваге и бесстрашию. Воин, прозванный «северным амуром», застыл в яростном скачке, а каждая деталь его одежды и сбруи выписана с почти ювелирной страстью. Орловский одним из первых открыл для русского искусства эпическую красоту кочевых народов, что чувствуется и в его стремительном «Казаке». А рядом — вечное море Ивана Айвазовского. Его графика, пронизанная эстетикой романтизма, то ласкает глаз идиллической гладью, то потрясает драмой разбушевавшейся стихии.

В строгой логике экспозиции можно проследить путь русской графики от строгих канонов «видовой живописи» — к трепету живой природы. Акварели Сократа Воробьева, например «Итальянский пейзаж», — это еще взгляд академиста, но уже полный искреннего восхищения перед красотой мира. Перелом совершили художники-передвижники. Их карандаши и кисти обратились к родной земле, к ее неприукрашенной, но щемящей душе поэзии. Сепия Федора Васильева — не просто «Пейзаж», а целая вселенная настроения, где каждый штрих дышит тоской и любовью. Карандашные этюды Ольги Лагоды-Шишкиной (второй жены И.И. Шишкина), такие как «Татарник», или листы Владимира Менка — это гимн детали, в которой скрыт гений целого.

А как пронзительна акварель Алексея Степанова «Волки» — в ней не просто анималистическая сцена, а сгусток тревоги, мрачное предчувствие, синтез пейзажа и драмы. Сюда же врывается и история, но увиденная через призму личного, почти интимного чувства, как в акварели Аполлинария Васнецова «Городская площадь Руси XVII столетия», где прошлое оживает в бытовых деталях, в шуме воображаемой толпы…

Но душа выставки — в портретах. Это не парадные изображения, а проникновения в суть человеческой личности. Карандашный «Портрет И.М. Прянишникова» кисти Ивана Крамского — это психологический шедевр. В суровом, сосредоточенном лице художника-передвижника читается вся серьезность эпохи, вся ответственность творца перед правдой. А рядом — удивительная акварель «Фигура восточной женщины», где техника поднимается до высот живописи, поражая сочностью цвета и пластической мощью.

И вот уже воздух меняется, на смену ясности реализма приходит изысканная сложность рубежа веков. Акварель Альберта Бенуа «Пейзаж», при всей верности академизму, уже дышит ностальгической поэзией «Мира искусства». А «Портрет монахини» Николая Протопопова, написанный пастелью в 1915 году, — это мост между веком девятнадцатым и двадцатым, между традицией и новыми поисками формы.

И, наконец, гении, в чьих работах сконцентрирована вся мощь и тонкость эпохи. Пастели Исаака Левитана. Его «Колеус» — это не просто натюрморт, а манифест. Манифест того, что красота есть высшая реальность, что искусство способно преобразить простой цветок в символ изысканной гармонии. А «Портрет книготорговца Н.П. Панафидина» — образ редкой глубины и благодарности, написанный рукой мастера, для которого портрет был всегда актом познания души.

Эстафету принимают блестящие рисовальщики модерна. Пастельный портрет дочери кисти Сергея Малютина — это уже новый, нервный XX век. В огромных глазах девочки читается недетская серьезность, предчувствие грядущих бурь. Легкая, «незавершенная» карандашная линия в рисунках Филиппа Малявина («Девушка на диване», «Баба») — это сама стихия модерна, его любовь к намеку, к подвижности формы.

Особую магию излучают театральные эскизы — настоящие жемчужины коллекции. Это целые миры, рожденные фантазией великих сценографов. Изысканные, пронизанные музыкой гуаши Константина Коровина к операм «Руслан и Людмила» и «Хованщина». Прихотливые, словно кружево, акварельные костюмы Сергея Судейкина к «Венецианским безумцам». И, наконец, два уникальных листа Михаила Врубеля — эскизы декораций к «Моцарту и Сальери». В этих тревожных, «текучих» композициях, в сдержанном, но сложном колорите живет вся беспокойная гениальность мастера, вся мощь стиля модерн. Не менее выразительны и театральные фантазии Валентина Серова — будь то орнаментальный костюм к «Юдифи» или реалистично-сказочный «Конёк-Горбунок».

Завершают это грандиозное путешествие работы, в которых уже звучат отголоски будущих авангардных поисков. Графика Бориса Кустодиева, где пастель сохраняет изысканность Серебряного века даже в портретах новой, советской эпохи. Стилизованный, яркий «Пейзаж» Александра Шевченко, в котором угадывается влияние примитивизма. Изысканная сангина «Прапорщик Припар» Василия Шухаева — образец виртуозной работы одним цветом, где форма лепится тончайшими нюансами света и тени.

Выставка — это больше, чем собрание шедевров. Это единый организм, живое пространство, где гуашь и пастель, тушь и сепия, карандаш и акварель ведут безмолвный диалог. Диалог эпох, стилей и гениев. От интимного камерного портрета пушкинской поры до смелых экспериментов начала XX века — здесь разворачивается вся история русской графики, ее страсть, ее мысль, ее бесконечная красота. Это путешествие, из которого возвращаешься иным, унося в душе отблеск той неуловимой, «божественной нечто», что разлито в искусстве и что так трепетно умели видеть и передавать великие русские художники.

 Светлана Игнатенко, заместитель директора БГХМ им. М.В. Нестерова, заслуженный деятель искусств РБ, автор идеи и экспозиции выставки: 

— Коллекция русской оригинальной графики XIX – начала XX века — одна из интереснейших коллекций в собрании нашего музея. Ее формирование приходится на первые годы деятельности БГХМ им. М.В. Нестерова, некоторые произведения поступили в музей в составе дара его основателя, Михаила Васильевича Нестерова. Каждое произведение — выдающийся вклад в отечественную графику, отражение специфических особенностей как конкретного времени и стиля, так и творчества художников. Каждое имя — золотая страница русского изобразительного искусства.

 Оксана Мельник, заведующая отделом экскурсионно-массовой работы БГХМ им. М.В.Нестерова:

— На данной выставке представлены работы знаменитых учеников Ильи Репина — В.Серова, И. Куликова, Б.Кустодиева, Ф.Малявина, Ф. Сычкова… И удивительная работа самого мастера «Каток», внимательно приглядитесь к ней, нарисована вроде бы простыми материалами —мелом, углем, карандашом… А какой потрясающий там свет! Даже передана петербургская влага, задор студенческой жизни. Какая динамика движений! Просто магия - она переносит нас на 200 лет назад.