Гастроли в Уфе: «И’тальян»

На пресс-конференции для СМИ директор Альметьевской драмы, заслуженный работник Фарида Исмагилова приоткрыла интригу переименования пьесы Гольдони: «Это симбиоз итальянского и татарского темперамента. Мы в названии сделали акцент на слове «тальян». В прологе артист выходит на сцену с тальянкой. Ведь это название гармошки происходит как раз от слова «итальянцы». Так в народе называли бродячих музыкантов-итальянцев, которые выступали на улицах городов России в конце XIX века».

Немного предыстории. Пьеса была написана в 1761 году и новаторство Гольдони в «Кьоджинских перепалках» было настолько дерзким, что сегодня его назвали бы театральным хулиганством. Представьте: в эпоху, когда все приличные комедии дель арте строились на масках, импровизациях и вечных Арлекинах, этот венецианец вдруг заявил: «А давайте без масок? И никакой импровизации — пусть актеры учат текст, как в опере». И ведь сделал! Мало того, он посмел вывести на сцену не графов и принцев, а простых рыбаков с кружевницами — нищих, грязных, ругающихся на местном венецианском диалекте, который «образованные» зрители едва понимали. Вместо возвышенных любовных интриг — ссора из-за печеной тыквы. Вместо благородных монологов — перебранка с «Santa Maria!» и выдиранием волос. Гольдони словно сказал публике: хватит смотреть на клоунов, посмотрите на себя — вон соседка опять сплетничает, а муж ревнует ее по поводу и без… И, о чудо! — его «комедия характеров» выстрелила. Потому что узнавать в героях собственную глупость гораздо веселее, чем глазеть на привозных Панталоне. Гольдони почти триста лет назад додумался сделать драму из того, что творится за стенкой.

Лично для меня эта пьеса ярко отзывается творчеством другого итальянского гения — Федерико Феллини. Именно в его фильмах, особенно ранних, звучит та самая ностальгия по особой атмосфере и обаянию итальянской глубинки.

Кстати, современные режиссеры часто ставят пьесы Гольдони именно «в ключе Феллини», используя музыку его любимого композитора Нино Роты, чтобы подчеркнуть визуальное и атмосферное родство. Ведь персонажи «Кьоджинских перепалок» представляют собой удивительное сочетание цирковой буффонады и глубокой человеческой боли, а сам жанр определяется как allegra malinconia (веселая меланхолия).

Под маской реалиста в Гольдони скрывался великий гротескный анималист, открывавший необъятные просторы для Феллини, который, в свою очередь, наполнил гротеск магией и психоанализом.

Если резюмировать, то Феллини — это прямое художественное продолжение Гольдони, только переведенное на язык кинематографа. Оба были очарованы итальянским темпераментом своих героев: их шумом, жестикуляцией, способностью превращать быт в театр, а ссору — в оперу.

В основе знаменитой комедии Гольдони лежат реальные события. В молодости драматург служил в рыбацком городке Кьоджа и досконально изучил нравы, быт и «шумную толпу рыбаков, матросов и кумушек». Сюжет незамысловат, но полон искрометной энергии: ревность и сплетни из-за пустяка — угощения печеной тыквой — едва не разрушают мир нескольких семей, пока все не разрешается всеобщим примирением. Автор не морализирует, а с любовью высмеивает своих героев, утверждая, что даже в череде глупых ссор важнее всего оставаться искренними и милосердными. 

Ну а теперь про следующие, татаро-итальянские параллели режиссера Сардара Тагировски. В его постановке итальянский темперамент — это татарский, только с пиццей и морем. Те же жесты, та же громкость на три квартала, та же готовность разругаться в пух и прах и через пять минут обниматься за общим столом. Разве что на столе макароны вместо чак-чака.

И там и там без крика не поймут, без сплетен не поверят, без еды не помирятся. Итальянцы машут руками так, будто дирижируют оркестром, татары — будто ловят последний автобус. И те и другие искренне уверены: их еда — лучшая в мире, а их мама знает все! И вокальные партии любимых итальянских хитов восьмидесятых ( Тото Кутуньо!) гармонично исполняются на двух языках: итальянский плавно перетекает в татарский.

Кстати, погружение в атмосферу маленькой Венеции началось уже в фойе Башдрамы, где на веревках было развешано белье. Такие панталоны с тельняшками без стеснения и заморочек до сих пор сушатся как на улочках небольших городов Италии, так и в российской провинции. В антракте зрителей в фойе щедро угощали пиццей, кофе и, конечно, той самой печеной тыквой — без нее, как вы помните, никаких перепалок бы и не случилось. А еще пели и танцевали от души. Вкусный и веселый вайб интерактива чрезвычайно понравился уфимцам. Чья это хлебосольная традиция? Итальянская? Татарская? Неважно! Главное — классная идея!

Сценография спектакля минималистична и, тем не менее, весьма многофункциональна (художник Анвар Гумаров). Действие происходит в Кьодже — крошечном рыбацком городке рядом с Венецией. На сцене — остов старого корабля, покоцанная статуя ангела без головы, рыбацкие сети и ряд простых стульев. Убираются сети со стульями и локация пристани мгновенно превращается то в бар, то в здание суда…Справа за ударной установкой сидит немой парень Тэкито. Человека с нарушением интеллектуальных способностей актер Алмаз Габдуллин играет так убедительно, что ему веришь, проникаешься сочувствием и симпатией.

Спектакль начинается с пролога, который сразу ломает любые стереотипы. Через зрительный зал выходит пожилой падрон Виченцо (Фикрет Сибгатуллин)— в тюбетейке, с гармошкой, и поет татарскую песню. А потом рассказывает, будто в детстве у берегов Венеции его корабль потерпел крушение, его спасли местные рыбаки, он вырос среди них и всю жизнь искал свои настоящие корни. Фантастическая история задает тон: география здесь не важна, важны люди. А люди здесь— огонь! Мужчины все время в море, женщины на берегу изнывают от скуки и ревности. Черными очками прикрываются синяки после очередных перепалок. По мере действия таких очков становится все больше, пока все кумушки не оказываются в них. Местный сердцеед Тоффоло (Раушан Мухаметзянов) пытается ухаживать сразу за двумя девушками — и этого достаточно, чтобы вспыхнула драка. Причем драка в замедленной съемке, с выдиранием волос, как в фильмах Феллини. Потом возвращаются рыбаки — с карикатурно длинными усами, покрытые татуировками, суровые, с походочкой, как в море лодочка. Они хвастаются размером пойманной рыбы, дарят подарки и сразу начинают подозревать неладное. Ооо! Лодочник посмел угощать их дам сердца? И понеслись оскорбления, типично итальянские смачные ругательства с упоминаем и Девы Марии, и дьявола. И все это выдается с такой искренностью и напором, что начинаешь верить — да, так бывает. Пусть и с другими словами, но посыл гневных выпадов одинаков и в Кьодже, и в любом дворе Альметьевска или Уфы.

Кульминация — суд. Задача важного чиновника из Венеции Исидоро (Айрат Мифтахов) отделить «мух от котлет» нелегкая, но Виченцо удается договориться с судьей о примирении. Исидоро в конце концов машет рукой и просто сватает всех подряд — и это оказывается лучшим решением.

Отдельный восторг — музыка. Звучат легендарные итальянские хиты, которые когда-то знал наизусть каждый советский человек. Причем часть песен специально написана венгерским композитором Ласло Бакк-Давидом, но они так гармонично вплелись в ткань постановки, что их трудно отличить от старых шлягеров.

Впечатляют пластические решения спектакля (режиссер по пластике Виктория Арчая). Ссоры, драки выстроены как танцы. Смешные и жуткие одновременно.

В финале первого акты мы вдруг видим огромную рыбу, да и еще и с чудесным сопрано. Ее соло завораживает. Тут ассоциативно всплывает в памяти главная мечта жизни персонажа повести Эрнеста Хеменгуэя «Старик и море», вспоминается и череда странных фантастических аллюзий фильма Тима Бертона «Крупная рыба»… А как всех повеселила огромная жирная чайка финала! Еще одна метафора гротеска рассказанной истории.

Эта комедия показывает, как же мы все похожи с нашей эмоциональностью, открытостью, взрывным темпераментом, бурлящими страстями и быстрой отходчивостью. Послевкусие комедии прекрасное: хочется еще раз пересмотреть фильмы Феллини с их парадоксальным ироничным симбиозом обыденного и фантастического, добрым юмором и гротеском.
Спасибо тебе, Альметьевск!

Фото и видео автора.