Гастроли в Уфе: «Конокрад» — трагедия, от которой перехватывает горло

Спектакль, уже включённый в 2024 году в «Золотой фонд театрального искусства России», смотрится на одном дыхании. С первых минут зал погружается в зыбкий, тревожный полумрак. На груде из шин (метафора украденных средств передвижения) сидит стая людей-хищников. Это «дети» вожака шайки конокрадов Сибгата (Эдуард Латыпов). Кого-то он спас от голодной смерти, кого-то от тюрьмы, кого-то просто пожалел. Всех обучил своему опасному ремеслу и теперь строго следит за исполнением воровского кодекса чести: не красть лошадей у бедняков! Односельчанам он даже помогает деньгами и продуктами. Этакий Робин Гуд татарского разлива. Главная сила «Конокрада», его бесспорная художественная находка — это уникальный актерский ансамбль. В постановке нет ни одной женской роли. 18 актеров-мужчин, составляющих основу труппы, превращают спектакль в напряженный психологический триллер. Жесткий, мощный, трепещущий как оголенный нерв национальной истории. Трудно выделить отдельных персонажей. Здесь восхищает актерское мастерство всего коллектива.

Лаконичная сценография и костюмы воровского клана выдержаны практически в монохроме. «Все оттенки серого» — это и логичный профессиональный камуфляж, ведь «ночью все кошки серы», и отсыл к эпохе черно-белых фотографий, именно так снимают для полицейского архива членов банды жандармы… Очень, кстати, сильное режиссерское решение – показать буквально одним кадром арест и то, как главарь берет всю вину на себя. Сначала шеренгу с номерами на груди ослепляют вспышки фотокамеры, потом все «дети» Сибгата поочередно вешают ему на шею свои пронумерованные таблички…

Мгновенное погружение в действо на сцене гипнотизирует невыносимым предчувствием беды: ты слышишь скрип телег и шепот, переходящий в хрип, видишь грозные силуэты стаи и аллюзию ее главной добычи — белого скакуна чуть поодаль. У каждого конокрада свой фирменный способ кражи — кто прикармливает сахаром, кто усердно молится, кто сначала крадет хозяйскую одежду и знакомым запахом усыпляет бдительность коня.

В основе «Конокрада» — страшная правда: реальные материалы уголовных дел 1917–1923 годов, десятки томов, изученных драматургом. Но было бы ошибкой считать спектакль исторической реконструкцией. Нет. Режиссёр Айдар Заббаров совершил почти магическое действие: он «стер время». Мы видим не просто быт разрухи страшных для России предреволюционных и двадцатых годов — мы видим механизм любого коллективного зла, какими бы идеями светлого будущего и правильными лозунгами оно не прикрывалось.

Деревня, где происходит действие, задыхается от голода, холода и недоверия. Конь здесь — не просто скотина, это кормилец, это возможность вспахать поле, это жизнь. Украсть коня — значит обречь соседа на медленную смерть. И наказание за это одно: смерть без суда. И если до революции и каторги, где за всех отбыл наказание главарь, в банде действовали криминальные законы «воровских понятий», то в эпоху глобального разрушения старого мира все «фартовые записи» были забыты. Именно тогда на сцене появляются еще два коня — приземистые и не очень красивые рабочие лошадки с понурыми, привыкшими к плугу, шеями и крепкими натруженными ногами. Ведь теперь лошадей крадут даже у бедняков. Причем не только конокрады. Красноармейские отряды продразверстки изымают последний скот у сельчан для нужд города.

И мне ассоциативно вспоминается спектакль Башдрамы «Джут». В обеих постановках конокрадство предстает как машина уничтожения разного масштаба. У альметьевцев это камерная история. Зло здесь персонифицировано и имеет имя и фамилию. «Джут» — масштабная трагедия миллионов. Это голод, ставший следствием государственной политики, жуткий геноцид целого этноса. Голодомор в Казахстане привел к сокращению населения почти в два раза!

«Конокрад» показывает трансформацию членов некогда сплоченной стаи. Не меняется только ее главарь. Тяжело и больно видеть вернувшемуся с каторги вожаку, как нарушаются его заветы, как дочка вышла замуж за голодранца-учителя Мугаллима (Раушан Мухаметзянов), а не за его любимца Сайхуна (Динар Хуснутдинов), больно осознавать, что подросший сын Файзиль (Эльмир Нургалиев) не хочет продолжать династийный промысел.

«Да, я вор. А кто не ворует? Одни воруют с помощью закона, другие без него. Мое воровство спасло сотни жизней, пока другие кормили народ обещаниями», — горько сетует Сибгат.

Но больше всего поражают метаморфозы некогда правильного и честного сельского учителя. Единственный грамотный человек в деревне после революции вдруг получает власть, и как же она его кардинально меняет! Еще одно великолепное режиссерское решение! Назначенный сельским старостой, Мугаллим спрашивает у Файзиля про время и тут же следует интересный интерактив с залом — он обращается к зрителям: «Есть тут у кого-нибудь наручные часы? Не можете их мне дать?» Когда получает — тут же показывает красную корочку. Любимое развлечение неутомимых экспроприаторов: было ваше — стало наше! Потом он ненароком засучивает рукав, а там целый ряд разных часов. Дорвался. Тут уже прослеживаются яркие параллели с чиновничьими «посадками» последних лет. Найденными на их счетах миллиардами, десятками объектов недвижимости и прочими «золотыми унитазами». Далеко не все выдерживают испытание властью.

В антракте альметьевцы опять продолжают интерактив. В фойе стоит конь, около которого можно сделать селфи, а рядом понуро просит милостыню убогий криворукий попрошайка Шаги (Алмаз Шагимарданов), один из членов шайки Сибгата. Шляпа довольно быстро пополняется.

А еще в антракте и после спектакля нам удалось пообщаться с двумя замечательными уфимскими режиссерами и театральным критиком.

Ильшат Мухутдинов, режиссер и драматург, художественный руководитель частного театра «Северный Юг.8»:

— Хотел бы отметить замечательный ансамбль этого спектакля. Материал достаточно классический, но он здесь звучит максимально живо. Мне кажется, это заслуга не только режиссера, а именно слаженной командной работы всех участников постановки. В спектакле много ярких приемов, которые создают атмосферу максимальной динамики. Даже то, как ребята бьют хлыстами по сцене, а она покрыта древесными опилками, мгновенно вызывает зрительскую реакцию. Скуки здесь не может быть априори. В постановке очень много точных решений, поэтому я в ожидании второго акта и мне кажется, он тоже не подведет. 

Ильсур Казакбаев — режиссёр, заслуженный деятель искусств Республики Башкортостан, лауреат Государственной республиканской молодёжной премии РБ им. Ш. Бабича:

— Я читал эту пьесу Туфана Минуллина, и было интересно смотреть, как режиссер Айдар Заббаров решил эту историю. Главная идея постановки озвучивается в самом начале одним из героев: что такое все-таки воровство? Бывает ли оно благое? Или воровство всегда только с негативным оттенком? Все мы знаем легенду про украденный гвоздь, предназначенный для распятия Христа. Мораль библейской истории противоречива: то есть это воровство — во благо?

У вожака банды Сибгата свой кодекс чести и, наверное, когда Туфан Минуллин писал и задумывал эту пьесу, он хотел показать достаточно противоречивый характер главного героя. Кстати, есть немало исторических примеров подобных персонажей. В лихие девяностые рассказывали о бандитах, принимавших порой более справедливые решения, нежели те, кому это необходимо было делать по статусу. В «Конокраде» человек берет на себя ответственность вершить какой-то свой закон, который, конечно же, вступает в противоречие с государственной машиной. В постановке много хороших режиссерских решений. Хотел бы особо отметить минималистичную сценографию и костюмы. Лично мне ребята напомнили американских гангстеров тридцатых годов. Все это очень четко работает! Без ухода в какую-то историческую достоверность точно передана атмосфера действия.

Айсылу Сагитова, кандидат искусствоведения, театровед, театральный критик, доцент, завкафедрой истории и теории искусства Уфимского государственного института искусств имени Загира Исмагилова:

— Я никогда не пропускаю гастроли Альметьевского театра, потому что это один из лучших театров нашей страны. А еще им руководит прекрасный директор Фарида Багисовна, которая сама, как мне кажется, и строит репертуар, и приглашает для постановок отличных режиссеров: современных, молодых, известных. Например, сегодняшний спектакль поставил Айдар Заббаров. На мой взгляд — это один из ведущих режиссеров России, который формирует современный театр нашей страны.

«Конокрад» — суровый, жесткий, мужской спектакль. Режиссер соединяет здесь игровой условный театр с психологическим театром и, как всегда, есть и возможность даже посмеяться. Но через смех мы приходим к некой философии, к трагедии, к достаточно глубоким и серьезным темам, находящим искренний отклик в душах зрителей. А это — самое важное в любой постановке. 

Фото автора.