Гастроли в Уфе: «Бегущий за ветром»

У всех нас свои особые ассоциации со словами «Афганистан», «Кабул» или «Кандагар». В памяти всплывают кадры из фильмов «9 рота», «Кандагар», «Афганский излом»… Люди постарше помнят начало ввода ограниченного контингента советских войск в Афганистан в 1979 году. 

В спектакле начавшаяся позже описываемых действий война присутствует лишь фоном. Главная драма здесь разворачивается между двумя кабульскими мальчиками.

Амир (взрослый Амир — Динар Хуснутдинов) — сын одного из самых богатых торговцев Кабула, а его ровесник-слуга Хасан (Айрат Мифтахов) обожает своего хозяина и считает Амира (молодой Амир — Эльмир Нургалиев) лучшим другом. Он готов отдать за него жизнь и даже после страшного предательства сохраняет к нему самые светлые чувства.

Соревнование по запуску воздушных змеев прокладывает резкую границу на «до» и «после» безмятежной дружбы мальчиков.

Спектакль разрезает ткань реальности, обнажая нерв подростковой жестокости, социального и этнического неравенства и религиозной нетерпимости. Все мы помним из уроков истории о страшной резне Варфоломеевской ночи, когда католики во Франции уничтожили более 30000 гугенотов. А что мы знаем об афганских пуштунах и хазарейцах? Одни — исповедуют суннитский ислам, другие, традиционно дискриминируемые, — шиитский ислам. В 1998 году в афганском Мазари-Шариф только за несколько дней были уничтожены тысячи хазарейцев на фоне этноконфессиональной почвы.  Хасан — хазареец.

В центре спектакля — проблема искупления огромного греха без права на прощение. Главный герой — далеко не положительный персонаж. И повзрослевший Амир не пытается оправдать свои поступки многолетней давности. В его воспоминаниях мы видим избалованного инфантильного мальчика, который добивается любви отца, но не умеет жертвовать. Взрослый Амир — эмигрант, живущий в тепличной Калифорнии. Да, семье в США поначалу приходится несладко. Но, по крайней мере, все живы и потихоньку быт как-то налаживается. И когда Амир принимает трудное решение вернуться в опасный Кабул за сыном Хасана — это прыжок в ад даже не за мальчиком, неожиданно оказавшимся его племянником Сохрабом (Айрат Мифтахов), а прежде всего за своей убитой совестью.

Садист Асеф (Раушан Мухаметзянов) — это яркое воплощение зла в чистом виде. Именно он с дружками в детстве издевался над Хасаном. 

Сцена боя взрослого Амира с Асефом — это настоящий терапевтический ужас. Но вместе с физическими страданиями и увечьями к главному герою приходит долгожданное спокойствие. У него наконец-то перестает болеть душа!

Геометрия сценографии спектакля минималистична и это оправдано. Высокий прямоугольник каменной стены задника с небольшим квадратиком окна и кругом сверху символизируют и почти закрытый от внешнего мира Афганистан 60-х, и непреодолимую невидимую преграду между этносами и различными течениями одной религии… Круг то светится огромной луной, то превращается в метафору точки невозврата. На экране стены проекциями оживают воспоминания и счастливых мгновений детства, и кошмары расправы над Хасаном.

Слева на авансцене громоздится непонятное, прикрытое тканью, сооружение на колесах. Это то самое «чеховское ружье», выстрелившее в финале. Когда загадочный механизм расчехляют, он оказывается древним мотоциклом с коляской, на котором проводник козьими тропами доставляет Амира в Кабул спасать племянника.

«Бегущий за ветром» на уфимской сцене — это событие не культурной повестки, а эмоционального катарсиса. Альметьевский театр доказал, что региональные театры России сегодня находятся в прекрасной форме и готовы говорить на самые сложные темы: национальная идентичность, сословное неравенство, смерть, мужество и сломленная судьба. Уфимскому зрителю непривычно видеть на сцене такой уровень откровенной боли. Артисты на поклонах выглядели изможденными — и это лучший комплимент их таланту. Они не играли «Бегущего за ветром». Они прожили его. Когда зал взорвался оглушительными аплодисментами — это был общий выдох спрессованных внутри эмоций. 

Фото автора.