Кто будет играть спектакли в регионах, если оставить шесть театральных вузов?

Народный артист России, худрук Театра имени Ермоловой и профессор ГИТИСа 8 августа 2026 года обрушился на систему театрального образования с убийственной статистикой: «Сколько их заканчивают театральный институт по всей стране? 500, 600, 700, 800 человек? Сколько их работает потом в театре? 50, 60? Сколько из них потом снимаются в кино? 10, 15?» По его словам, из сотен поступающих карьеру удаётся построить лишь единицам, а главная беда – нехватка талантливых педагогов на такое количество студентов. «Они были уверены, что за четыре года получат профессию, поступят в театр, станут хорошими артистами. А что после окончания? Эту надежду и мечту начинают топтать у них на глазах. И ещё неизвестно, чему их научили, потому что не может быть на такое количество студентов в стране такого количества талантливых педагогов. Это сломанные судьбы», – заявил Меньшиков. Выход он видит в мощном госфинансировании оставшихся вузов, чтобы у них не было нужды набирать внебюджетников ради выживания: «Вообще этих институтов должно быть 6–7 на всю страну. Мы должны понимать, что мы ответственны за тех, кого набираем».

В полемику с ним вступила актриса и педагог Мария Голубкина, которая в записанном видео возразила: «Пускай будет много выпускников, чтобы между ними была конкуренция. Она должна быть, как в спортивных школах… К нам поступают ребята после школы. Они не знают ещё, кем они будут, а учиться они должны». Голубкина назвала актёрское образование «вкладом в себя», но её аргумент разбивается о математику Меньшикова: зачем обществу сотни дипломированных безработных? Однако пока столичные спорят о перепроизводстве, в регионах – обратная беда.

Например, УГИИ имени З. Исмагилова – главный поставщик кадров для башкирских, татарских и русских театров республики – задыхается от нехватки бюджетных мест. Если раньше выпускали по 20–25 актёров и режиссёров, то теперь на актёрском курсе – всего шесть бюджетных мест, а на режиссёрском – ни одного. В 2026 году факультет выпустил всего семерых студентов, ведь коммерческое обучение стоит уже не 180 тысяч рублей в год, как ранее, а 330 тысяч рублей, что недоступно большинству ребят, мечтающих о сцене. Такая высокая цена коммерческого обучения служит непреодолимым барьером, который отсекает десятки талантливых выпускников из деревень и малых городов, где нет ни таких денег, ни возможностей. Бюджетных мест катастрофически мало, а государство не спешит увеличивать госзаказ, хотя театры сами сигнализируют о критической нехватке кадров. В институте растят будущих звёзд сцены, но многие из них могли бы засиять еще ярче, если бы не финансовый потолок.

Олег Меншиков сетует, что выпускники театральных вузов Москвы не могут трудоустроиться. Но ведь столичные и региональные театры — это две «большие разницы», как говорят в Одессе. У кого-то щи пустые, у кого-то бриллианты мелкие. Это я про финансы. Как меня глубоко поразили великолепные постановки татарского театра из Альметьевска, недавно побывавшего с гастролями в Уфе! Недавние «Золотые маски» нашего татарского театра «Нур» и Театра кукол тоже доказывают высочайший профессионализм региональных театров.

Кстати, выпуск театрального отделения УГИИ 2026 года полностью трудоустроен в Салаватском театре и ТЮЗе. Казалось бы, повод для гордости? Увы, это тревожный сигнал дефицита молодых актеров.

Театры уже сейчас «караулят» студентов младших курсов, вводят их в репертуар, предлагают стажировки за год до диплома. Национальные театры буквально бегают за каждым талантом, и это не ажиотаж, а отчаянный крик о помощи. Кадровый голод достиг такой остроты, что худруки готовы перехватывать второкурсников, лишь бы закрыть дыры в труппе.

Педагогам не хватает нагрузки, нет возможности ставить полноценные учебные спектакли, а главное – в некоторых театрах республики скоро может остро встать кадровый вопрос с актёрами. Народная артистка РБ Тансулпан Бабичева, воспитавшая за годы работы в УГИИ не одно поколение, уже давно бьёт тревогу: «УГИИ – уникальный вуз, в котором обучение ведётся на трёх языках. Мы вместе должны сохранить нашу кафедру. Это очень серьёзный вопрос, через несколько лет неоткуда будет брать актёров для башкирских театров».  Парадокс в том, что Меньшиков и регионы говорят об одном дисбалансе, но видят его по-разному: для него проблема – перепроизводство в столичных и сомнительных региональных вузах, где учат «для галочки», а для Башкортостана – недопроизводство в единственной кузнице, без которой национальные театры просто закроются. Сокращение до 6–7 вузов может означать, что УГИИ в этот список не попадёт, и тогда через несколько лет некому будет играть на башкирском, татарском и русском языках в республиканских театрах. Меньшиков, безусловно, прав в том, что нельзя халтурить с судьбами людей, обещая сцену и вручая билет в никуда. Но его радикальный рецепт игнорирует культурное и языковое многообразие России. Региональным театрам нужны свои актёры – говорящие на родном языке, понимающие местного зрителя. Проблема не в количестве вузов, а в том, что одни институты набирают по 200 платников ради денег, а другие, как УГИИ, едва сводят концы с концами, выпуская несколько человек (сколько бюджетных мест выделили) на всю республику. Нужно не слепо сокращать, а переформатировать систему: оставить сильные школы, но сохранить уникальные региональные кузницы, которые готовят кадры для национальных театров, и дать им не «выживательное», а полноценное государственное финансирование. Иначе «сломанными судьбами» станут не только выпускники без работы, но и целые театры без актёров – а зритель останется без живого слова на родном языке. Пора признать: проблема не в трудоустройстве, а в доступе к профессии. Если не увеличить бюджетные места и не ввести целевые гранты для национальных регионов, через несколько лет в театрах молодежь будут играть возрастные актеры.

Татьяна Хайбуллина, заслуженный работник высшей школы РФ, заслуженный деятель искусств РБ, профессор, декан театрального факультета с 2000 по 2021 г.: 

— Национальные театры России — живые хранилища языка, памяти и самобытности. Их нельзя вычеркнуть из культурного кода страны. Но будущее этих театров под угрозой, и мы обязаны назвать вещи своими именами.

Сегодня актёрские курсы в региональных вузах набирают по 6–8 человек. Из них один, от силы два парня. Попробуйте при таком составе поставить дипломный спектакль по русской или зарубежной классике — там нужны мужские роли. Единственный выход: женщины играют мужчин или ищутся пьесы с большим количеством женских ролей. Чему мы учим девушек? Тому, чего они никогда не сделают на родной сцене? Какой опыт они выносят из стен института? Это не школа — это суррогат. Он убивает саму идею полноценного актёрского воспитания.

Но количественный коллапс — лишь вершина айсберга. Глубинная проблема — полный разрыв между вузом и театром. Курсы набираются без заявки от конкретного театра, без участия его режиссёров в отборе и экзаменах. Выпускник выходит — и никому не нужен. Театр его не знает, он не знает театр. Дальше — мытарства, уход из профессии, эпизодические роли без веры в себя.

Выход есть. Набор должен идти исключительно под заказ театра, только на бюджетной основе — талантливые ребята из башкирских и татарских деревень не могут платить за учёбу. Театр обязан присутствовать на всех экзаменах, вкладывать средства в дипломные постановки, брать студентов на практику с третьего курса, вводить их в репертуар. И нести юридическую и гражданскую ответственность за каждого выпускника, за его трудоустройство.

Тогда мы вырастим не «свободных артистов», мечущихся между столицами и провинцией, а преданных служителей родной сцены. Тех, кто гордится корнями, дышит родным языком и десятилетиями бережёт национальный театр.

А что предлагается взамен? Сократить вузы до шести-семи на всю страну. Но кто в этих шести научит башкирскому языку? Якутской драматургии? Бурятскому эпосу? Никто. Там дадут универсальную технику, но не сохранят душу народа. Закрыв региональные школы, мы не поднимем качество — мы потеряем целые пласты культуры. На их месте останется пустота. Столичные дипломы её не заполнят.

Выбор жёсткий: либо мы укрепляем наши институты, превращая их в звено живой цепи «министерство — вуз — театр», либо сдаём позиции и позволяем национальной культуре угаснуть. Уфимский государственный институт искусств имени Загира Исмагилова десятилетиями доказывает: его методология работает, его педагоги — выпускники той же школы — передают опыт из поколения в поколение. Мы видим проблемы, знаем пути их решения. Нам нужна не реформа ради сокращения, а реформа ради сохранения. Иного пути нет!

Ольга Мусина, народная артистка РБ, режиссер и ведущая актриса Национального молодежного театра РБ им. Мустая Карима:

—Я читала высказывание Меньшикова. К сожалению, не владею полной информацией по соотношению выпускников к театрам, но думаю, что 6-7 вузов не покроют запросы всех театров России на молодые кадры. А вот то, что актеров набирают на платной основе - это не правильно, на мой взгляд. В творческие вузы студентов надо набирать исключительно по способностям. Как и преподавателей, кстати!

Фото автора.