Выставки в Уфе: «Мои откровения»

В залах особняка Нестеровского музея сейчас особенно тихо. Тишина струится по шёлку, мерцает в акварельной прозрачности, застывает в графичных линиях пастели. Название выставки «Мои откровения» глубоко метафорично. Это действительно откровение: Зуфар Гаянович Гаянов оставил нам на тонких шелковых полотнах дневник своей души.

Мастер, стоявший у истоков современного башкирского искусства, в этой экспозиции предстаёт многогранным и уязвимым одновременно. Он — и живописец, и график, и педагог, и музейный деятель, возглавлявший Нестеровский музей долгие годы. Но главное — он мыслитель. Его работы 1990-х годов — это глубокая рефлексия о жизни и смерти, о вере и памяти.

Кажется, сам воздух этих залов пропитан уважением к человеку, который не только работал в музее, а буквально жил им. С 1981 по 1987 год Зуфар Гаянович был директором Нестеровского музея, а позднее — доцентом кафедр живописи и рисунка в Уфимском государственном институте искусств. Он воспитывал учеников, организовывал выставки, отстаивал честь башкирского искусства на всесоюзных и международных площадках. Но главным его делом всегда оставалось творчество — бесконечный поиск той самой гармонии, которую он так страстно искал.

Этот лиризм с годами не исчез — он трансформировался. Художник уходит от плавных акварельных мазков к жёсткой, почти графичной линии, от горизонталей — к вертикалям, в которых чувствуется образная репрезентативность. На смену широте и мягкости приходит чёткость, порой даже резкость. В этом чувствуется не столько эстетический выбор, сколько перемена мировоззрения.

Зрелый Гаянов начинает работать в пастели и на шёлке, причём последняя техника становится его особой страстью. Освоенная практически самоучкой, китайская живопись гохуа открыла ему новый язык общения со зрителем. Тушь на натуральном шёлке требовала невероятной собранности: каждый мазок ложится на ткань навсегда, ошибку не исправить. И Гаянов принимал этот вызов — смело, до конца, по-мужски. В этих работах — мудрость Востока, но в них же — и глубокая связь с родной землёй.
Всё меняется: форма, цвет, контуры, композиция. Но неизменным остаётся его главный вопрос — что есть гармония? И ответ, который он находит, поражает своей глубиной. Зуфар Гаянович приходит к выводу: гармоничная форма складывается из множества негармоничных тел. Всё подвластно физическим изменениям, говорит художник. Всё — кроме Памяти и Веры, которые даны человеку Любовью. Этот философский итог становится стержнем всех его поздних серий.

Серия «Путешествие во времени с лампой моего детства» — это попытка вернуться в прошлое, удержать ускользающие воспоминания. Свет лампы, тёплый и ностальгический, освещает лица, предметы, целые миры, которых уже нет. Но они живы — в пастели, в акварели, в графике. Это не бытовые зарисовки, это метафизические сны о доме. Именно здесь, в этой серии, особенно ярко проявляется мастерство Гаянова-графика, умеющего несколькими линиями передать целую гамму чувств — от щемящей тоски до светлой радости.

В последние годы жизни Зуфар Гаянович стал, по словам коллег, «ещё большим лириком». Он открыл красоту природы рядом с собой — не экзотической, не пафосной, а тихой, домашней. Так появились крупноформатные акварели, поверхность которых занимают садовые цветы. Пионы, розы, ирисы — простые и прекрасные, они дышат, живут, тянутся к свету. И горные пейзажи Белорецкого района, его любимого Инзера. В них нет ни драмы, ни надрыва — только покой и любование миром.
В этих работах — итог всего пути. Художник возвращается к истокам, к той самой созерцательности, с которой начинал пятьдесят лет назад. Но теперь это уже не поиск, а принятие. Он нашёл свою гармонию — в простых вещах, в утреннем свете, в цветке, в горной реке. И в этих работах — его завещание нам:

«С того момента, когда я взял в руки кисть, решив стать художником, я встал на путь познания и стремления к гармонии. Весь мир становится моей мастерской, а ощущение свободы приходит каждое утро с первыми лучами солнца…»

Эти слова звучат сегодня как наказ. Как напоминание о том, что искусство — это не ремесло, а образ жизни. Что художник не перестаёт быть творцом ни на минуту. Что гармонию можно найти в любом дне, если смотреть на мир открытыми глазами.
Зуфар Гаянович Гаянов ушёл в 2015 году. Но выставка «Мои откровения» — доказательство того, что он продолжает говорить с нами. Его работы хранятся не только в Нестеровском музее, но и в собраниях по всему миру — от Москвы до Анкары, от Германии до Китая. Но здесь, в Уфе, они звучат особенно пронзительно. Потому что здесь — его дом, его мастерская, его воздух.

Выставка продлится до 15 сентября. Успейте прийти — услышать тихий, но очень важный разговор мастера с вечностью. Увидеть, как свет ложится на шёлк. Почувствовать дыхание акварели. Прикоснуться к откровению… Не пропустите!

Светлана Игнатенко — искусствовед, заместитель директора БГХМ им. М.В. Нестерова по научной работе, заслуженный деятель искусств РБ, автор экспозиции выставки:

— Уже ранние произведения Гаянова — пейзажи, натюрморты и тематические композиции конца 1970-х годов — констатировали одну из важнейших черт его художественного мышления — утончённый лиризм. Основанный на созерцательности, он подчёркивался горизонтальной композицией и сложнейшими нюансировками тона.
Обращение к традиционной китайской живописи гохуа, выполненной китайской тушью на шёлке, стало результатом многолетнего интереса Гаянова к духовному наследию Китая. Глубокое проникновение в древнекитайскую философию привело к ответу на всегда волновавший его вопрос о природе гармонии: гармоничная форма складывается из множества негармоничных форм, так называемых бесформенных тел.

Культурологические ценности человечества подвели Гаянова в 1990-е годы и к освоению такого выдающегося пласта национальной культуры, как башкирские эпосы. Эпос "Урал-батыр", апеллирующий к фундаментальным нравственным категориям — победе жизни над смертью, добра над злом, вечного над преходящим, — занял в этом ряду место особое. Созданная в эти годы по мотивам "Урал-батыра" живопись на шёлке — важнейшая часть творческого наследия Гаянова и современной башкирской культуры.

Оксана Мельник — заведующая отделом экскурсий и мероприятий БГХМ им. М.В. Нестерова:

— Художник уделял особенное внимание сложной технике китайской живописи по шёлку. Это натуральный шёлк, который расписывается тушью и водяными красками по ткани. Профессионализм особого уровня — достижение последних лет. Часть работ предоставлена его супругой, вдовой, из частного собрания. Обратите внимание на подписи. Сначала он делал их на арабском, а позже ставил китайскую печать. Он заказывал ее у настоящих китайских мастеров. В девяностые годы у нас была делегация из Пекинской академии художеств и приезжала известная китайская художница Чехин Фей, академик. Она нам подарила восемь своих работ. И именно тогда она посоветовала мастеру изображать в этой технике не далекий Китай, а родную природу. Вот такая связь культур получилась.