Символы удачи: фарфор и легенды Китая в музее Нестерова

В старинном здании особняка музея, среди залов с постоянной экспозицией классической живописи, неожиданно вспыхнула золотом и заиграла небесной синью еще одна вселенная. Вместо холстов — фарфор, вместо красок — эмаль, а вместо привычных рам — старые сундуки и драгоценные шкатулки, хранящие тайны Поднебесной. Экспозиция, с одной стороны, органично продолжает выставку произведений Зуфара Гаянова (особенно ту её часть, где представлена живопись на шелке), но при этом абсолютно самостоятельна. В витринах расположились бесценные артефакты минувших эпох: фарфор XVIII–XX веков, перегородчатая и расписная эмаль, резьба по камню, кости и дереву.

Декоративное искусство Китая никогда не было замкнутым. Оно впитывало влияния разных народов — от древних кочевых племен до Индии и Сасанидского Ирана. Но, пройдя через века, Китай не растворился в чужих стилях, а творчески переплавил их в нечто самобытное. Европейцы долгое время знали Китай лишь по дешевым поделкам и карикатурным имитациям. Но когда настоящие сокровища хлынули на Запад, мир открыл для себя иные эстетические ценности: любовь к цвету, филигранную тщательность, невероятное чувство ритма и, конечно, обожествление природы. Человек здесь часто лишь скромный наблюдатель, а главная роль отведена горам, воде и цветам.

Первое, что приковывает взгляд, — скульптура. В витрине — фигура Цзонкабы, основателя буддийской школы «желтошапочников» в Тибете. Он восседает на высоком троне в коническом головном уборе, словно окутанный золотым сиянием. Рядом — деревянная скульптура бодхисаттвы. Китайские резчики не навязывали материалу свою волю, а прислушивались к его фактуре и цвету. Мастер лишь слегка коснулся корня горной березы резцом, позволяя природной форме самой диктовать композицию. Искусство резьбы по камню представлено работами из агальматолита — «мыльного камня». Китайские умельцы умели разглядеть душу в, казалось бы, безжизненном куске породы. Они не боролись с естественными пятнами и прожилками, а делали их частью узора. Ярчайший пример — печать с фигурой небесного льва Ши-цза, который буквально вырастает из текстуры камня.

Особое место занимает миниатюрная скульптура из слоновой кости. Здесь раскрываются два принципа: «следование за материалом», когда форма бивня определяет облик статуэтки, и «преодоление материала», когда кость превращается в тончайшее кружево. Именно так создавались знаменитые «дьявольские шары» — «шар в шаре», где внутри цельного куска выточено несколько сфер, вращающихся одна в другой, каждая покрыта замысловатым орнаментом. Это очень философская иллюстрация неразрывной связи целого и его частей, требующая от мастера невероятного терпения и виртуозности.

Главное сокровище коллекции — фарфор. Именно он на протяжении веков создавал представление европейцев о Китае. В XVIII–XIX веках китайский фарфор стал неотъемлемой частью русского дворянского и царского интерьера. Менялись стили и моды, но изящные вазы и сервизы из Поднебесной оставались вне конкуренции. Одна из самых впечатляющих витрин — с изделиями, расписанными кобальтом в технике подглазурной росписи. Этот кобальтовый цвет, пробивающийся сквозь прозрачную глазурь, в Европе ценился буквально на вес золота. Ваза типа «гуань» — широкое низкое горло, изящная крышка с шишечкой, а по тулову — настоящая картина жизни: мужские фигуры на фоне пейзажа и архитектуры. Её создали в легендарных мастерских Цзиндэчжэня в первой половине XVIII века. Сюжеты на фарфоре в ту эпоху расширились: от строгих орнаментов художники перешли к жанровым сценам, превратив вазу в холст для повествования.

А вот большое блюдо из так называемого «зеленого семейства» — особый вид пятицветной росписи эмалевыми красками поверх глазури. Узор «байгу» — «сто древностей» — искусно объединяет курильницы, вазочки, кисти и свитки. Эта «кабинетная» тема создавала атмосферу утонченности и интеллектуальности.

Рядом с фарфором блистают эмали. Перегородчатая эмаль цзинтайлань — это смесь металла и стекла, рождающая удивительные узоры. Техника, зародившаяся в эпоху Мин, поражает трудоемкостью: на бронзовую основу напаивались тончайшие перегородки, ячейки заполнялись цветной стекломассой, и после многократных обжигов получалось настоящее сияние. Вазы и шкатулки украшены пионами, хризантемами, лотосами — каждый цветок несет благопожелательный смысл, символизируя счастье, богатство или долголетие.

Отдельный раздел — расписные эмали «хуафалан». Эта техника пришла в Китай под влиянием Европы на рубеже XVII–XVIII веков, но быстро обрела здесь новую жизнь. На белый непрозрачный фон мастера наносили цветные эмали. Существовало два центра производства — Пекин и Кантон. Умывальный таз в форме раковины, декорированный полосами цветочного орнамента на белом, розовом и голубом фоне, — настоящий мост между Западом и Востоком, выполненный с невероятной грацией.

Венчает экспозицию живопись на шёлке. Это работы китайской художницы Чи Хэнь Фэй, подаренные музею в 1990 году. Она родилась в провинции Шаньдун, училась у знаменитых мастеров, и в день открытия персональной выставки в Уфе преподнесла музею восемь произведений в технике «гохуа» — национальной китайской живописи. Это особая манера: тушь и водяные краски на бумаге или шёлке. Здесь нет тяжести масляных красок — есть только воздух и линия. Художница изображает буддийских и даосских богов, литературных героев, бамбук и орхидеи. Тушь мягко расплывается, создавая эффект тумана или утренней дымки. Всё выполнено легко, виртуозно, на одном дыхании. Эти работы — не просто изображения, а медитации, застывшие на шелке. Они дышат гармонией и передают ощущение неограниченного пространства.

Покидая зал, понимаешь: выставка «Благопожелательные символы Китая» — это даже не собрание редкие раритетов, а эмоциональный диалог культур. Стоит лишь внимательно всмотреться в линии узоров — и они заговорят с вами на языке добра и удачи.

Фото автора.