Все новости
Субъективно
17 Августа , 11:15

Простая психология: о маменькиных сынках и женском эгоизме

Елизавета Вайман, психиатр с более чем 40-летним стажем, заслуженный врач РБ, в течение последних десяти живёт в Германии, но остаётся большим другом и внештатником "Молодежки". С нашим земляком из Канады Тимуром Гагиным, доктором психологических наук, одним из самых известных в России тренеров НЛП, автором восьми книг по практической психологии её связывает многолетняя житейская и творческая дружба. В настоящее время они работают над совместной книгой, где она выступает не как профессионал - психиатр и психолог, а как мудрая женщина, ищущая, несмотря на свой жизненный опыт, ответы на извечные вопросы, которые задаёт нам жизнь. Мы продолжаем публиковать некоторые главы из будущей книги.

Недавно кто-то рассказал мне старый, когда-то уже услышанный, но забытый анекдот. Звучит он примерно так: «- Алло, Фима, ты что-то пододел сегодня под брюки? – Да, мама. – А творожочек утром покушал?  — Покушал, мама, покушал. — Не дерзи матери, я у тебя одна. Кстати, кто там смеётся рядом? – Это министры, мама, я провожу совещание!». Не знаю почему, но в этот раз незатейливый и не самый смешной анекдот вызвал у меня довольно серьезные ассоциации.«Помнишь, мама моя, как девчонку чужую, я привёл к тебе в дом, у тебя не спросив. Строго глянула ты на жену молодую и заплакала вдруг, нас поздравить забыв». Может кто-то помнит или слышал в программах типа «Ностальгия» такую песню. С тех пор, как у меня свыше сорока лет назад родился сын, я как-то уж очень неравнодушно воспринимала эти слова Доризо. И хотя до женитьбы сына было ой как ещё далеко, начинала почему-то плакать. Мы с подрастающим сыном (во всяком случае, мне до настоящего времени так кажется) были эмоционально очень близки. Вопреки гиперопеке со стороны нас, родителей, он увлекся туризмом (как и я в молодости; тогда это было лучше всех, совершенных в зрелом возрасте, загранпоездок и путешествий). И когда сын возвращался домой из похода, я, признаюсь, как токсикоман, получала кайф от запаха костра, исходившего от его штормовки. 

В его детстве я пела вместо колыбельных бардовские песни моей юности (пользуясь тем, что он не знает их мелодий и я могу исполнять это, не имея слуха и голоса), а потом пели их вместе. Вместе ходили в театры, читали стихи. Сын повзрослел, получил высшее образование, ученую степень. Наши совместные посиделки становились всё реже, но, надо сказать, что он оставался все так же предупредителен с отцом и нежен в обращении со мной. У него было много друзей, он встречался с девушками, затем – с одной девушкой, которую и привез однажды к нам на дачу. Мы с мужем как только взглянули на них, сразу поняли – это ЕГО женщина. Планируемые вопросы отпали сами собой. С тех пор он стал семейным человеком. Он любит и любим ( я в этом уверена), растут дети. А мы всё больше отдаляемся друг от друга. Нет-нет, и он, и невестка прекрасно и ответственно относятся к нам, уже очень пожилым людям. Уважительно – вот, наверное, самое подходящее слово. Ну и чуть-чуть снисходительно, что, впрочем, нас не огорчает. Радуемся тому, что они живут в любви и согласии, что внуки рядом. Но почему, почему же мне иногда становится немного грустно. Хочется былых эмоций? Наверное, да. Хотя понимаю, что требовать это от зрелого мужчины трудно. Видимо, так и должно быть. Нередко мы обсуждаем похожие ситуации вместе со своими подругами или теми, кто просто хочет поговорить «за жизнь». Как правило, это хорошие матери благополучных детей. И почти все жалуются, что не видят прежней любви и признательности, а так бы хотелось.  

Я, естественно, подробнейшим образом говорю с ними о том, что самое неблагодарное дело - ждать прежних отношений со взрослыми детьми, особенно с сыновьями, у которых уже есть свои семьи, свои заботы, свои собственные радости и неприятности. Очень сложно даются такие беседы с женщинами, которые воспитывали своих детей (повторюсь — особенно сыновей) в одиночку. Такая мама, искренне и самоотверженно посвятив всю свою жизнь ребенку, отказавшись от личной жизни и карьерного роста, обижается на него, взрослого уже, что многим пожертвовала ради его благополучия и спокойствия, а он (она).... Здесь милые дамы подсознательно, конечно, лукавят. Потому что пока сын нуждается в опеке, жизнь такой мамы имеет смысл, а самооценка находится на достаточно высоком уровне. Это так трогательно: неразрывная связь матери с сыном, как говорят, «пуповина не перерезана». Зависимость от любого слова мамы и от её не всегда современных установок часто мешает мальчишкам адаптироваться в среде сверстников. И приклеивается к ним уничижительное –«маменькин сынок». 

Проходят годы, и если связь и зависимость остаются прежними, то к удовольствию безоглядно любящей мамы из «маменькиного сынка» вырастает интеллигентный, воспитанный, заботливый мужчина, для которого каждое слово мамы — по-прежнему непоколебимая истина. Образованность, ухоженность, хорошие манеры очень привлекают девушек. Однако, когда они сталкиваются с тем, что их избранник каждый свой шаг согласовывает с мамой, которую считает идеалом (и свою даму сердца как бы подгоняет под этот идеал), когда нелицеприятное мнение мамы об избраннице неоспоримо, девушки обычно очень-очень задумываются. Тогда они либо отказываются от такого завидного жениха, либо (если уж очень сильна любовь или очень замуж хочется) принимают условия его мамы: быть на вторых ролях и во всём её слушаться. Ну, можно ещё стать «маменькиному сынку» второй матерью. Наверное, есть ещё какие-то возможности, но эти всё-таки основные. Хотя погодите, есть ещё варианты. Сыночек может взбунтоваться и тогда я не завидую его маме. Или предполагаемая будущая свекровь коренным образом пересмотрит своё поведение. Лучше поздно, чем никогда. А ещё лучше бы – раньше. 

Раньше надо было объективно взглянуть на возможные границы своих взаимоотношений с сыном и не забывать о том, что можно быть полноценной мамой своему сыну тогда, когда ты сама состоялась личностно и, желательно, профессионально. В этом случае из любимого сыночка вырастет любимый взрослый мужчина, но ни в коем случае не «маменькин сынок». Знаете, конечно хочется, чтобы сын, даже взрослый, считался с твоим мнением, по-прежнему  (как бы это правильнее сформулировать) смотрел в одну сторону с тобой, как это было раньше. Но надо, очень надо заставить себя понять, что твой сын – взрослый человек, в чьей жизни есть уже другая женщина и есть свои дети   (отцы как-то спокойнее воспринимают самостоятельность взрослых детей). Об одном остаётся мечтать и на что надеяться: пусть сын остается маминым сыном. Ну, и папиным, конечно. Потому что это замечательно – быть сыном или дочерью. Начинаешь понимать это, когда уходят из жизни родители. Как это понял мой муж, который потерял в подростковом возрасте отца и в совсем молодом – маму. Как это внезапно почувствовала я, уже не очень молодая, когда почти одновременно (с разницей в 9 дней) ушли из жизни мои родители. Надеюсь, что наш сын почувствует это нескоро. 

«Маменькин сынок» и «мамин сын» — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Я – за «маминых» сыновей и дочерей. За то, что и стареющие родители должны понимать границы своего влияния на взрослых детей, и взрослые дети должны (во всяком случае, хотелось бы) помнить, что их родители, в свою очередь, очень ждут даже минимальных проявлений любви. Эгоистично, да? Возможно. Но вот почему-то вспомнилось стихотворение, которое читала сыну, как и все стихи Агнии Барто, когда он был маленьким, и которое теперь воспринимаю не совсем так, как в молодости: « Мне не хватает теплоты - она сказала дочке. Дочь удивилась: Мёрзнешь ты и в летние денёчки? Ты не поймёшь, ещё мала- вздохнула мать устало, А дочь кричит: Я поняла! И тащит одеяло».

Автор:Эмилия Завричко