Все новости
Важно
23 Мая 2017, 11:05

«Глаза твои – синее небо!». Пронзительная книга о любви поэта, трагически погибшего в Башкирии в 1933 году

Автор книги – уфимский журналист Виктор Шмаков. Писатель посвятил Сергею Чекмареву уже третью свою книгу. Первая вышла в 2014 году и называлась «…В далекую Башкирию я еду через день», которую он писал, как признался сам, 40 лет. В 2015 году - вторая книга «Я знаю, я нужен степи дозарезу». В мае 2017 года вышла третья книга, посвященная любви поэта к его девушке Антонине Кононенко.

Сергей Чекмарев - коренной москвич, родился в 1909 году. В 1932 году закончил Московский мясомолочный институт (ныне сельхозакадемия им.Тимирязева). В институтской многотиражке «Сталинец» зоотехник Чекмарев увидел заметку, что животноводство Башкирии испытывает серьезные проблемы, и попросил направить его в Уфу. Абсолютно патриотический и немыслимый для нынешних времен гражданский поступок тогда, скорее всего, был нормой. В уфимском «Башскотоводтресте» были удивлены прибытию специалиста из Москвы и просили его остаться на хорошей должности в тресте, но Чекмарев твердо заявил: отправьте туда, где трудно.
Сергей Чекмарев работал старшим зоотехником в Таналыкском совхозе Хайбуллинского района, потом в совхозе «Иняк» Зианчуринского района. Все свободное время 23-летний зоотехник писал дневники и стихи, которые сейчас вошли в классику русской поэзии. Его поэзия была вдохновлена любовью к сокурснице Антонине Кононенко, которая приехала к нему с ребенком в село Ибряево. Но из-за тяжелых условий быта вынуждена была уехать в Москву. В этот период молодой поэт создал лучшие образцы любовной лирики русской поэзии.
11 мая 1933 года Сергей Чекмарев отправился на бричке в село Чебеньки, где находилась ферма. При переправе через реку малая Сурень он трагически погиб. Расследование никто не проводил, поэта похоронили на окраине мусульманского кладбища. Сергея Чекмарева забыли, да и стихи тогда нигде не были опубликованы.
В 1956 году в селе Ибряево на чердаке дома обнаружили тетрадки с малоразборчивыми записями. Это были стихи и дневники Сергея Чекмарева. И тут фантастический поворот судьбы – тетрадки кто-то отправил в журнал «Новый мир», они попали к журналисту Стэлле Ильичевой, которая и начала публиковать в журнале стихи и дневники трагически погибшего поэта. В 70-е годы Сергей Чекмарев стал лауреатом премии Ленинского комсомола в области литературы (посмертно).
...Я только одно лишь понял,
Одно лишь мне стало яснее,
Что лучшая девушка - Тоня.
Что бродит по комнате мука,
Что сердце стучит у Тони
Таким серебристым звуком,
В таком мелодичном тоне.
...Она, любовь, с тобой у нас
Не распускалась розою,
Акацией не брызгала,
Сиренью не цвела.
Она шла рядом с самою
Обыкновенной прозою,
Она в курносом чайнике
Гнездо свое свила.
Сергей Чекмарев Тоне Кононенко.

Из книги: «Дом в Ибряево, где жил зоотехник Чекмарев и где 23 года на чердаке пролежали его дневники».

Из книги: «Утром Сергей узнал, что директор совхоза арестован как враг народа…»
Будучи еще студентом, Чекмарев редактировал институтскую многотиражку «Сталинец». Весной 1932 года ему принесли заметку под заголовком «Башкирия бьет рекорды». Он сразу же ставит заметку в номер, а затем в верстке несколько раз перечитывает ее. «Башкирия ощущает острую нехватку квалифицированных специалистов». И он загорается: «Башкирия – передний край борьбы за новое социалистическое сельское хозяйство».
Гляди: уже по Лиственной,
Где институт мясной,
Тревожною, таинственной
Повеяло весной.
Уже ручьи забулькали
По всей аллее сплошь.
Отправишься за булками -
Не вытащишь калош.
Ворвался ветер в форточку
С заоблачных высот,
И умывает мордочку
На крыше серый кот.
Не виснет сердце гирею,
Лежит на сердце тень:
В далекую Башкирию
Я еду через день.
Средь гула, среди дыма я
Забудусь ли в тоске?
Но ты, моя любимая,
Останешься в Москве.
В Москве, где все закружено,
Где звон, где шум, где гуд,
В Москве, где шелк, где кружево,
В Москве, где столько губ,
Где все огнями залито,
Где окна жгут, манят,
Ты позабудешь за лето
Мой исподлобья взгляд.
В Москве, где зори молоды,
Где столько лиц и встреч,
Забудешь очень скоро ты
Мою простую речь.
В Москве, где взгляды – омуты,
Где жизнь кипит, как кровь,
Другому ты, другому ты
Отдашь свою любовь.
Средь топота овечьего,
Среди сосновых смол,
Однажды, синим вечером,
Я получу письмо.
И строчки жгут больней огня:
«Сереженька, прощай!
Не мучь меня, забудь меня,
Не плакать обещай».
Пускай тоской и пламенем
Пахнет от этих строк,
Но с выраженьем каменным
Я буду сух и строг.
Я высунусь на улицу
И погляжу вперед.
Грустится ль мне, тоскуется ль, -
Никто не разберет.
Рукою не усталою
Придвину микроскоп.
К холодному металлу я
Прижму горячий лоб.
«Она была б жена твоя,
И вот ее уж нет.
Так, сердце, рвись же надвое,
Пылай, жестокий бред...»

Лиственная аллея сегодня у сельхозинститута, где в 30-е годы гуляли Тоня и Сергей.
"Не приехала, не проводила, – пишет Чекмарев в своем дневнике щемящие душу строки, – напрасно стоял я на платформе и ждал, глядел. Глядел и так, и через очки, напрасно вглядывался в туман. Сквозь моросящий дождик – тебя не было. Я ждал тебя до последней минуты, и когда поезд тронулся, унося меня от этого перрона может быть навсегда, то так нехорошо стало на сердце…"
Любовь. Она неожиданно и как-то сразу чуть ли не в один миг сковала сердце двадцатилетнего юноши. Любовь к женщине! Любовь к Тоне!
Из книги: ...История этой любви завораживает. Даже Стэлла Ильичева, первооткрыватель поэта и патриота Серея Чекмарева, не могла долгое время разгадать, расшифровать три буквы П.К.С., которыми был обозначен дневник молодого человека, студента Московского института. Так что же означали эти таинственные П.К.С.? Кода я был гостем Стэллы Ильичевой, задумались вдвоем над разгадкой этих знаковых для хозяина дневника букв. «Первая буква несомненно письма, – предположила Стэлла Ильинична, - а далее…". В ту встречу до путного так и не дошли. Я уехал домой. А через несколько дней Ильичева позвонила мне в редакцию «Ленинца», где я работал заведующим отделом комсомольской жизни: "А знаете, я пришла к разгадке этих таинственных П.К.С. Да, первая буква – письма, а далее, как мне кажется, Кровью и Сердцем. Таким образом – Письма (писанные) Кровью Сердца. «Что же это могло бы означать?» – спросил я Ильичеву. Она: «Юноша влюблен. Это чувство заставило трепетать его сердце", и тут Стэлла Ильинична заговорила стихами:
Я запахом такого снега дышу
Я знаю тоску коровью,
И я не чернилами это пишу,
А собственной сердца кровью
И продолжала: "Эти строки Сергея Чекмарева я еле-еле разгадала. Именно разгадала, написанные Чекмаревым карандашом на полустертым тетрадном листе. Вот откуда и появились на обложке дневника эти загадочные П.К.С».
Любовь пришла, и именно та, которую принято называть настоящей. Она захватила всё его существо, привела в смятение душу, лишила покоя и равновесия. Это была девушка Тоня, студентка, которую Сергей увидел в анатомическом кабинете на занятии и был очарован, сражён её улыбкой, смехом, голосом. Он не слышал, что говорил преподаватель, не видел, что тот показывал указкой, он видел только её одну.
Но из всех объяснений
Я только одно лишь понял,
Одно лишь мне стало яснее,
Что лучшая девушка – Тоня,
Что бродит по комнате мука,
Что сердце стучит у Тони
Таким серебристым звуком,
В таком мелодичном тоне...
И когда мы вышли на воздух
И ночь зацвела голубая,
Это небо, рябое в звёздах,
Так хорошо улыбалось!..
А Тоня не замечает его. И он в отчаянье пишет в своем дневнике «Заявление»: «Тов. Тоне, члену райсовета, от С.Чекмарёва».
Под мягким светом электрошаров
Вы сидите в глубинах кресел,
Чтоб каждый в республике
Был здоров,и сыт, и румян, и весел.
Но дерзаю от срочных дел
Вызвать тебя с заседания.
Тоня! Парень один заболел,
Прошу обратить внимание!
Правда, парень не слишком умён
И с довольно посредственной рожей,
Какая-то куртка надета на нём,
И кличут его Серёжей.
Он в стены впивает
Измученный взгляд.
Смотрите, какой он рассеянный!
Он и не слушает, что говорят
Про шахты и про бассейны.
Он не листает учёных томов,
Он не пишет конспекта.
Но в сердце его расцветает любовь
Всеми цветами спектра.
И кроме тех дум, что жгут, как мороз,
Что в душу стучатся, как в стёкла,
Весь мир, ему кажется, скукой зарос,
Вся жизнь отцвела и поблёкла.
Брести в столовую? Ради чего?
Питаться солёной рыбкою?
Ах, он погибнет, если его
Не ободрить улыбкою!

Из книги: «Страничка рукописного журнала «Буран», который Сергей Чекмарев издавал в Ибряево». Знаменитое стихотворение "Многие люди говорят..."
Из дневника Сергея Чекмарева:
«В совхозах никого и ничего нет – торричеллиевая пустота. Глупые те люди, которые жалеют меня в Москве. Вот, дескать, человек с высшим образование, а едет в деревню, в глушь, да еще на постоянную работу. Скажу: лучше трудно, чем нудно. Нудно, значит сидеть в канцелярии, где-нибудь в тресте скрипеть пером. Я овладею работой. Никуда я отсюда не вырвусь. И не может этого быть.
На сердце снег,
На сердце снег,
На сердце снег садится.
Храни в груди веселый смех,
Он в жизни пригодится…
Вы в Москве большие деньги заплатите, чтобы так поработать, и вообще работа живая. Труд зоотехника ненормированный, и я не имею официально выходного дня, если нужно, должен ехать на точку в любое время дня и ночи. Имею свою лошадку, имею квартиру.
Среди снежинок шелковых
В нагроможденьи скал
Я только здесь нашел себе,
Чего всю жизнь искал».
У Чекмарева появляется возможность покинуть Башкирию и вернуться в Москву, к друзьям, любимой девушке, но…
«...Послушай, друг,
мне уже надоело
Ездить по степи вперед назад,
Чтобы мне вьюга щеки ела,
Ветер выхлестывал глаза.
Ты отвези меня в ту столицу,
О которой весь мир говорит…
И последующие строки…
Но, товарищ, ведь я шучу!
Я уехать с тобой не намерен,
Я уехать с тобой не хочу.
Я знаю, я нужен степи дозареза,
здесь идут пятилетки года,
И если в поезд сейчас я влезу,
Что же со степью будет тогда…
«В общем я живу пока хорошо, и не скучаю. План по маслу на первый квартал выполнили уже на 290 процентов, телята пока живы и здоровы». «Ну здесь буран мне не страшен. Мы в шубе из мохнатых гор и в теплой лесной фуфайке. По-прежнему ношусь верхом, по-прежнему выпаиваюсь молоком. Днем на седле, а ночью в тарантасе».
Из книги: Фото 70-х. Сестра Сергея Чекмарева Лидия с жителем села Ала-Байтал Иваном Гавриловым на берегу реки Сурень на месте гибели поэта.

Бюст Сергея Чекмарева в селе Подольское Хайбуллинского района РБ.
Автор Николаев.

Бюст Сергея Чекмарева в селе Исянгулово Зианчуринского района РБ.
Автор Гумер Мухаметшин.

Именем Чекмарева в 1961 году названа улица в Уфе. В административном центре Зианчуринского района селе Исянгулово установлен бюст. На его постаменте надпись: «Поэту-комсомольцу, отдавшему свою жизнь за победу колхозного строя в Башкирии». Есть обелиск и на месте гибели Сергея Чекмарева на берегу реки Сурень. Всего ему установлено четыре памятника.
Стихи, письма, дневники неизвестного широкой публике поэта с середины 50-х до начала 80-х годов неоднократно издавались в Москве, Уфе, Свердловске, Челябинске. Сергей Чекмарев - один из любимых поэтов нескольких поколений.