Инклюзия без иллюзий: как ресурсный класс меняет жизни детей с РАС и их семей

Архитектура возможностей: ресурсный класс изнутри

В ресурсном классе вы не увидите привычной обстановки. Каждый элемент мебели, каждая зона и даже каждый жетон с героями мультиков – подчинены строгой логике прикладного анализа поведения.

«Ресурсный класс – это такая инклюзивная образовательная модель, которая позволяет ребятам с аутизмом учиться в обычной школе, при этом учитываются их индивидуальные возможности и потребности. Все наши ребята зачислены в общеобразовательные классы и посещают их по мере возможностей», – говорит куратор ресурсного класса Евгения Евстафьева.

Три зоны – один ребенок

В классе учится шесть детей. Это оптимальное число. За каждым ребёнком закреплён тьютор, плюс учитель ресурсного класса, куратор и супервизор. Пространство класса представляет собой функциональный конструктор. Первая зона – для индивидуальных занятий – оборудована партами с перегородками.

«Они нужны для того, чтобы ребёнок сохранял концентрацию внимания, был сосредоточен на задании. Здесь тьютор помогает осваивать сложные навыки: от письма до решения задач», – объясняет Евгения Александровна.

Вторая – зона групповой работы. Ее функция не менее важная – это мост в большой мир. Здесь учитель ресурсного класса проводит занятия, очень приближённые к обычным урокам. Отрабатываются базовые инструкции: поднимем руку, все встали, откроем тетради.

В зоне сенсорной разгрузки – пуфы, игрушки, пазлы, фломастеры. Это не «поощрение», а физиологическая необходимость для ребенка, нервная система которого быстро перегружается.

У каждого ученика свой маршрут перемещения по классу. Кто-то идет на русский язык в обычный класс, а кто-то остается здесь вместе с тьютором и разбирает ту же тему, но в комфортном темпе. Дисциплина в таком классе – возможность договориться с психикой ребенка через систему мотивации.

Перемещение между зонами ресурсного класса абсолютно спокойное. Ребенок выполняет задание, собирает жетоны, потом идёт лежать на пуфике или рисовать. Например, у ребёнка страх больших объёмов. Он увидел текст в азбуке – сразу в отказ, плачет, убегает. У тьютора цель: научить читать такой объём. Ребёнку дают прочитать сначала одну строчку и хвалят: «Ты молодец!». Потом две строчки. А потом оказывается, что он прочитал целый текст.

Педагоги работают по научно доказанным и отражённым в клинических рекомендациях методам прикладного анализа поведения. Куратор класса – сертифицированный международный поведенческий аналитик. На практике это значит, что решения не принимаются «на глаз». Если ребенку трудно писать, тьютор не давит, а ищет «поломку» навыка. У каждого ребёнка свои подсказки, свои материалы. Кто-то воспринимает большие карточки, кто-то – маленькие, кто-то – на белом фоне, кто-то – на чёрном.

«Наша задача – стать ненужным ребёнку. Мы формируем максимальное количество навыков: академических, коммуникативных, социальных, бытовых. В нашей практике есть успешные кейсы, когда тьютор отсаживается на обычном уроке», – делится Евгения Александровна.

«Пузырь» или питающая среда? Взгляд мам изнутри

Елена Сентюрина – директор АНО «Ми-Рас» и мама особенной Ники. НКО родилось, потому что объединились родители, дети которых собирались идти в ресурсный класс. Его задачи – оказание всесторонней помощи детям с аутизмом и поддержка их семей.

Ника очень любит общаться, но не умеет этого делать.

«Мы посещали ресурсную группу в детском саду, это очень помогло нам. Когда пришли в школу, оказалось, что модель ресурсного класса идеально нам подходит. Академические навыки Нике даются нелегко из-за невнимательности. Здесь же она получает необходимую поддержку и продвигается в освоении предметов», – делится Елена.

Школа позволяет Нике наблюдать за другими детьми и учиться взаимодействовать с ними. Если возникают сложности, тьютор мягко помогает и Нике, и другому ребенку, поскольку многие дети не знают, как правильно реагировать на её попытки завести разговор.

«Сейчас Нике десять лет, и она учится во втором классе. Очень любит физкультуру и окружающий мир. Обожает общественную деятельность, например, чаепития в классе. Она заранее готовится к ним и стремится быть в эпицентре событий. С удовольствием делится угощениями с друзьями и учителями. Ника развивается медленно, без скачков, но мы видим, как она приобретает новые навыки по мере взросления», – продолжает мама девочки.

По словам Елены Сентюриной, к сожалению, некоторые педагоги проявляют осторожность в отношении детей с особыми потребностями. Но, начиная со второго класса, ситуация улучшилась, и отношение к инклюзивному образованию становится более принимающим.

Мама Славы Юлия Артамонова добавляет, что одноклассники обычно не испытывают предвзятости к особенным детям. Им достаточно сказать, что кто-то немного отличается, и они воспринимают это естественно. Взрослые же порой оказываются менее гибкими и готовыми принять разнообразие.

«Наше участие в проекте началось четыре года назад, когда директор школы Альбина Нигматуллина открыла двери для нашего проекта. Она предоставила помещение и выразила готовность развивать инклюзивное образование вместе с нами. Это решение заслуживает особой благодарности, ведь не каждая школа готова брать на себя такую ответственность. Многое для поддержки таких семей, как наши, делается в последние годы и в целом в республике», – говорит Юлия.

Марк Исмагилов обучается в ресурсном классе третий месяц.

«До поступления в ресурсный класс мы пробовали ходить в обычную школу, где учился старший брат Марка. Все были настроены к нам доброжелательно, но вскоре выяснилось, что педагоги столкнулись с трудностями в работе с ребенком с особыми потребностями. Первый год обучения стал настоящим испытанием для всех», – вспоминает его мама Елена.

Какое-то время Марк был на домашнем обучении.

«Спокойствие домашнее не даёт прогресса потом – во взрослой жизни. В школу обязательно надо ходить: вставать по утрам, делать домашние задания. С тех пор, как мы пришли в ресурсный класс, Марк наконец-то утром встаёт спокойно и идёт в школу. Эта модель образования убирает момент какой-то постоянной неудачи, который преследовал его раньше. Марк всё время как будто не успевал, хотя ему просто нужно больше времени. Может создаться впечатление, что в ресурсном классе мы помещаем детей в тепличные условия: от всего оберегаем, словно они находятся в каком-то пузыре. Но именно в нем дети реально получают необходимые знания и навыки, которые без этого пузыря просто отсутствовали бы. Да, когда вырастет, ребёнок не будет суперуспешным архитектором или врачом, но он будет обычным членом общества. Но до этого его нужно довести. И без вот этой всей помощи со стороны он просто скатится в двоечники, над ним будут хихикать, подмечать его недочёты. И это будет несчастный человек», – продолжает Елена Исмагилова.

Диагноз «аутизм» не равен агрессии

«Если в раннем детстве у ребенка с РАС и было нежелательное поведение, при правильном подходе оно уходит. У нас в классе агрессивных детей нет. Обществу пора убирать эти шаблоны, потому что детей с таким диагнозом с каждым годом становится больше. Путь отвержения – это дорога в никуда, потому что ты не знаешь, не окажешься ли сам за этим забором со своим ребенком или внуком», – говорят родители детей ресурсного класса.

И, возможно, именно это осознание – важный шаг к тому, чтобы ресурсные классы из редкого явления стали обязательной частью каждой школы.

Фото автора.