Шамиль Валеев: выборы стали маркером консолидации общества

— Шамиль Римзилевич, какие ключевые факторы, на ваш взгляд, определили предварительные результаты голосования и насколько они совпали с прогнозами и данными экзитполов?

— На мой взгляд, ключевых факторов несколько. Прежде всего, это первые выборы, которые проходили в условиях специальной военной операции. Общество понимает, что для победы нужна высокая консолидация, что сейчас необходимо быть вместе, чтобы преодолеть врага. Каждый находится на своём месте: кто-то защищает родину с оружием в руках, кто-то еженедельно отправляет гуманитарные конвои, кто-то помогает деньгами, кто-то просто добросовестно трудится на своём рабочем месте, укрепляя экономику страны и республики. 

 — Как вы оцениваете уровень явки избирателей на выборах и какие социальные или региональные группы сыграли решающую роль в поддержке лидирующих кандидатов или партий?

— По моим ощущениям, явка должна была быть высокой. Здесь сработал тот же водораздел: отношение к своей родине и к спецоперации. Те, для кого военная действительность близка и кто понимает необходимость сплочения, пришли на участки. Те, для кого эта тема чужда или пугает, скорее остались дома. Наше общество в этом смысле так и устроено — примерно 80 на 20. По явке во многом можно судить, как устроен Башкортостан, переживший одно трудное время и переживающий другое. Но кампания разворачивалась: после объявления выборов предполагаемая явка постепенно росла, кандидаты, Центризбирком и местные власти начали активнее готовиться, информировать и агитировать. Кроме того, три дня голосования — это гораздо удобнее для гражданина: можно совместить поездку на картошку или на шашлыки с посещением участка, не нарушая планов. Избирательная система при этом напрягается и устаёт, но для людей это плюс. Муниципалитеты тоже постарались: ярмарки, мини-концерты и народные шоу создавали дополнительную привлекательность избирательных участков.

Решающую роль сыграли не столько отдельные социальные или региональные группы, сколько широкий слой людей, которых я назвал бы тихими, молчаливыми активистами. Эти люди, может быть, не всегда публично выражены, да, они, может быть не умеют «танцевать» для вертикальных роликов, не являются блогерами. Но когда нужно — мы видим это уже второй раз, и в ковид, и сейчас — они встают плечом к плечу. Это не только поколение советских людей: я вижу много молодых и людей среднего возраста, выросших даже через девяностые, но получивших хорошее воспитание и патриотическую закваску, может быть, где-то с элементами Советского Союза. Именно в этих людях, в этих неформальных сообществах — в каждом населённом пункте, в каждой редакции районной газеты или регионального издания — я вижу будущее нашей страны. Оно — на подходе, при котором с бедой и врагом справляются сообща: нет большего счастья, чем общее, и нет большей свободы, чем коллективная. В региональном разрезе это, скорее, жители республики в целом, а не какой-то один район.

 — Были ли зафиксированы провокации в ходе голосования или при подсчёте предварительных итогов?

— Если говорить о том, что мне известно, системных провокаций, которые могли бы серьёзно повлиять на ход голосования или на подсчёт предварительных итогов, я не наблюдал. Отдельные локальные эпизоды, конечно, могли появляться, но они не складывались в общую картину срыва или делегитимизации процесса. Кампания прошла в целом в рамках закона и без серьёзных эксцессов.

Но важно понимать общий фон. Наше общество — по ходу выборов и в условиях постоянной агрессии со стороны Украины и сопредельных стран, многолетних фейковых атак, над созданием которых работают, казалось бы, лучшие умы мира: политтехнологи и социальные инженеры, — и в том числе, к сожалению, некоторые наши соотечественники, знающие культурные коды и России, и Башкортостана, тоже, наверное, участвуют в том, чтобы придумывать гадости и запугивать население. Война есть война, информационная война — тоже война, и она может влиять на сознание не меньше, чем прямое противостояние. В этих условиях мы приобрели определённый информационный иммунитет: уже знаем, что можно сейчас сотворить любое видео, не сходя с места, придумать любые фотографии, создать фальшивую личность или страницу, с которой можно вещать совершенно запредельные вещи — так, что мама родная не узнает, а правду от лжи не отличить. Тем не менее люди, находясь под постоянной информационно-вирусной нагрузкой, научились распознавать фейки. Если бы речь шла о массовых нарушениях, это сразу отразилось бы и на явке, и на настроениях, и на оценках наблюдателей. В данном случае я оцениваю ситуацию как достаточно спокойную и управляемую.

Фото О. Яровикова.