Боец из Башкирии мечтает построить дом и скучает по тем, кто остался на передовой

- Когда началась спецоперация, я перестал спокойно спать, - рассказывает Узян. - Совесть замучила: почему я здесь, а кто-то – там? Ведь я профессиональный военный.

Все родственники были против, чтобы Узян пошел на СВО. Поддержал лишь только младший брат, который первым подписал контракт.

Узян рассказывает, что брат сейчас живет в Уфе и скоро у него свадьба.  С братом боец служил в одной роте. Брат был водителем, а он сам сапером. Узян рассказывает, как минировал подходы к нашим позициям, после продвижения вперед приходилось снимать собственные мины.

- Мы со своим взводом, наверное, миллиона полтора мин установили за полгода. Может, и больше… Мины мы гадюками называли, - говорит он.

Рассказывает о первом боевом выходе. Попали под минометный обстрел.  Противник засыпал польскими бесшумными минами. Раскаленные осколки летели со всех сторон. Было страшно, но ко всему привыкаешь, говорит Узян.

- Сидел бы дома, смотрел телевизор… Потом был ещё один обстрел, и еще… Привык!..

У нашего героя две контузии. Об этом он не хочет говорить.

- Ощущение странное было после контузии, - рассказывает Узян…

Среди наград Узяна есть вагнеровский крест, который получают бойцы за проявленное мужество. Узян участвовал в битве за Бахмут.

- Вперед шли бывшие заключенные, бились насмерть, - утверждает боец.

Один был после 14-летней отсидки. По вечерам он расспрашивал про жизнь на воле. Бойцы с удовольствием живописали ему современную действительность. Бывшему заключенному очень хотелось жить. Во что бы то ни стало - жить! Начать всё сначала. Без ошибок, срывов и тюремных решёток.   

- У него сейчас все в порядке, он выжил, - говорит Узян. – Вернулся домой…

Супруга Узяна помогает СВО – она волонтёр: занимается изготовлением маскировочных сетей.

- Она по деревням ездит, организовывает группы волонтёров, - говорит Узян. – Каждая такая сеть, кстати, спасает жизни ребят. Низкий поклон всем, кто помогает нашим бойцам.

После паузы Узян говорит, что семья у него – интернациональная: супруга – русская, православная, а он – мусульманин. 

–  Бойцы праздновали Пасху на передовой. В поселке все было разрушено, целой осталась только церковь. Правда, колокольня наполовину была разрушена. Православные отправились в храм, а мусульмане охраняли церковь. Вот такое боевое братство! На фронте нет национальностей – там все едины. Как в Красной армии! Уверен, что это отличает наши войска от любых других. И мы можем этим по праву гордиться.

Вспоминает и разговор с пленным:

– Я ему говорю: «Я – башкир! У меня есть свой язык, своя культура, своя республика… Понимаешь?

Рассказал боец и о случае, когда во вражеских окопах однажды обнаружил пять (!) килограммов наркотиков, употребление которых у врага – дело обыденное, особенно среди наемников.

Интересный вопрос: как местное население относится к россиянам? 

– По-разному, – честно говорит Узян. – Одни ненавидят, другие – встречают как освободителей.

На прощание Узян говорит важное:

«Мы обязательно победим. Нас победить невозможно. Мы – многонациональный народ великой России. Украинская пропаганда называет нашу страну «ордой». Пусть! В конце концов, это понятие на современный язык переводится как «объединённые рода». А мы действительно едины!»

По вопросам заключения контракта жители республики могут обратиться по единому справочному номеру 117, в Ситуационный центр 122 или (347) 218-19-19, а также в ближайший офис МФЦ «Мои документы». Ответы на вопросы о службе по контракту можно найти на сайте башбат.рф.

По материалу газеты "Белорецкий рабочий".

Фото из архива бойца.