Голос степи и звук океана: финал грандиозного этнофестиваля в Уфе

Среди хедлайнеров вечера был Артемий Воробьёв, знаменитый мультиинструменталист, композитор и основатель «Оркестра волынщиков Москвы». Его арсенал включает десятки инструментов: от большой шотландской волынки и армянского дудука до саксофона и редких флейт. В 2024 году его проект трансформировался в масштабное Шоу Артемия Воробьёва, объединяющее этнику, джаз и современные сценические технологии.

Особое внимание — премьере новой композиции Антона Прищепы, выпускника Российской академии музыки им. Гнесиных, лауреата международного конкурса композиторов им. Скрябина. Более 20 лет он изучает этническую музыку, собирает и осваивает народные инструменты со всего мира. В прошлом году его сочинение «Песнь ветра» прозвучало с Тувинским национальным оркестром в Москве. А теперь, по заказу НОНИ РБ, он создал произведение специально для башкирского национального состава, включив в него сразу шесть экзотических инструментов — от ирландской флейты до полинезийского конга.

В этот вечер гостей также ожидало выступление Баттувшина Балданцэрэна — народного артиста Бурятии, мастера горлового пения и «человека-оркестра», владеющего морин-хурой, бишхурой и другими традиционными инструментами. Его неизменный партнёр — Евгений Селезнёв, заслуженный артист Бурятии, ударник театра «Байкал» и серебряный призёр международного конкурса горлового пения. Их дуэт давно стал визитной карточкой этнической сцены России.

А перед началом концерта нам удалось поговорить с Антоном Прищепой.

— Как вы пришли к работе с башкирским оркестром?
— Всё началось в 2024 году, когда Тувинский национальный оркестр заказал мне сочинение для кларнета. Это погрузило меня в мир этнической музыки. А на фестивале в Козьмодемьянске я познакомился с Ринатом Мухамедзяновым — руководителем НОНИ РБ. Он услышал мою музыку и предложил написать что-то для башкирского состава с подключением разных духовых инструментов.

Я долго думал, какие взять. В итоге включил шесть — кларнет, ирландскую флейту, тин висл (кельтская свистулька), китайский хулуси, полинезийский конг и другие. Это было непросто: пришлось изучать с нуля тембры, строй, даже философию каждого инструмента. А ведь все они из разных культур — с разными тональными системами! Но оркестр справился на 200% — они сделали музыку даже лучше, чем я её задумывал.

— Как вам Национальный оркестр народных инструментов Башкортостана?
— Это совершенно потрясающе! Они исполняют невероятно сложную музыку — не только башкирскую, но и межкультурную. Иногда это звучит как настоящий рок-концерт — столько энергии, страсти! Такие фестивали нужны, они открывают даже опытным музыкантам с новой стороны то, что, казалось, уже известно.

— А что вы думаете о курае?
— Курай — моё открытие года. Я думал, знаю все духовые: японскую сякухати, болгарский кавал… Но курай — особенный. Во-первых, он действительно рождён ветром — сразу ощущаешь простор, степь, бескрайность. А во-вторых, он поёт, как голос или струнный инструмент. Обычно духовые — «холодные», а курай — тёплый, живой. После этого я сам захотел научиться на нём играть.

— Как вы видите будущее этнической музыки в России?
— Уверен: её нужно максимально освещать. Мои ученики-школьники не знают, где Тува, где Башкирия. Даже моя 11-летняя дочь, при том что её бабушка и дедушка географы! А ведь культура — лучший способ понять страну. Детям в школах стоило бы изучать регионы не только по картам, но и по культурам через музыку, танцы, языки. Потому что то, что происходит здесь — это фантастика: самобытная, глубокая, живая культура.